– Одного человека в ящик, двух на улице, в машине.
– Не подойдет. Хруст сразу насторожится. Наверняка он уже подходил к фабрике, осматривался. Кто оставит автомобиль на улице? Их на ночь в гараже оставляют или в автопарке. Хруст осторожен, к машине может подойти, осмотреть. Если не понравится что-то, дело отложит. Не можем же мы троих сотрудников держать в засаде полгода?
– Тогда предлагай.
– Один в ящике, согласен. Щелку сделать для наблюдения. Его задача – сигнал подать, шумнуть. А двух оперов в проходной, у сторожа разместить. Уж одного Хруста захватить сил хватит.
– Подожди. Как Хруст проникнет на территорию? Он же и уйдет этим путем!
– Давай обойдем, посмотрим, обмозгуем.
Фабрика обнесена высоким кирпичным забором, поверх которого колючая проволока. До революции здесь располагалась фабрика по производству приборов для военно-морского флота. Потому и здание, и забор основательные.
С двух сторон забор выходит на улицу, проглядывается на всю длину. К двум другим сторонам примыкают хозяйственные постройки частных домовладений. Заберись на крышу сарая ночью, перекуси кусачками колючку и лезь через забор. Единственно – хозяин может заметить и тревогу поднять.
Вечером наблюдатели доложили, что Хруст и Симонов снова встречались. Не спеша прогулялись по дорожкам Летнего сада. Встреча длилась сорок пять минут. Гуляющих было не так много, все же рабочий день и наблюдателям поближе подойти не удалось.
Алексей сказал:
– Думаю, Хруст пойдет на дело сегодня или завтра. Для него опасно, много милиции, могут опознать. Да и чего тянуть, если объект известен, наверняка уже и ключ от сейфа Симонов передал.
– Согласен. Надо сегодня же вечером засаду ставить. Кого предложишь?
– В первую очередь – себя.
– Я не сомневался.
– Двоих в сторожку – Сырцова и Трошина.
– Хорошо. Я телефонирую директору, чтобы задержался. Вам быть в девятнадцать у проходной с оружием.
В семь вечера, когда темнеть начало, все трое оперативников подошли к проходной. Киселев уже был в сторожке.
– Охрана в курсе. Вы двое – остаетесь в проходной, Иван – в ящик.
В нем можно было сидеть или лежать, встать в рост невозможно, высота не позволяет. Ударом рукоятки револьвера выбил он одну дощечку, но не совсем, она косо повисла, образовав щель в два пальца шириной.
Приходилось сидеть тихо. Час шел за часом, периодически растирал ладонями лицо, чтобы не уснуть. Вдруг к проходной с воплем бежит один из сторожей.
– Тревога! Кража!
Сразу из проходной выбрались два оперативника и сторож, из ящика Алексей.
– Где? Что? Веди – показывай, да живо!
Сторож, мужчина лет за пятьдесят с берданкой на плече, побежал трусцой вдоль здания фабрики, за ним остальные.
С торца здания, дальнего от проходной, сорвана решетка, распахнуто окно.
– Сырцов – бегом на проходную, телефонируй Киселеву. Трошин – подсади.
Оперативник помог забраться в окно, от земли высоко, подоконник метрах в двух.
Алексей расположение комнат знал, в первую очередь помчался на второй этаж, к хранилищу. Худшие предположения оправдались. Обе двери в хранилище нараспашку, как и дверца сейфа. Заходить Алексей не стал, только лишние следы оставит. Дураку понятно – кража случилась. Обвел их вокруг пальца Хруст.
Алексей выпрыгнул из окна, не удержался, упал на руки и ноги. Поднявшись, спросил у сторожа:
– Когда последний обход был?
– Как и положено, полчаса назад.
– Сюда заходили?
– Я и проверял. Решетка стояла, и окно закрыто было.
За эти полчаса все случилось. За обходами сторожей наблюдали, как только сторож прошел, сняли или сорвали решетку. Открыли окно. Потом Хруст взломал или открыл отмычками двери хранилища, отпер ключом дверцу сейфа. Выгреб в мешок или чемодан ценности. На всё про всё ушло не меньше двадцати минут. Стало быть – у Хруста фора в десять минут. Ночью общественный транспорт не ходит. Цоканья копыт, если уехал вор на телеге, слышно не было, как и гула автомобильного мотора. Ушел пешком? Вероятно, но возможен вариант, что подвода с возчиком стояла поодаль, чтобы не привлекать внимание. Куда должен податься вор после кражи? На хазу, притон, квартиру. Надо оценить украденное, поделиться с Симоновым. А вот дальше возможны варианты. Либо на вокзал и первым же поездом, пока не успели всю транспортную милицию оповестить, уезжать в любое место подальше от Ленинграда. И таких вокзалов и направлений не один. Или заляжет на дно, затихарится недели на две-три.
Но это вряд ли. Хруст не меланхолик, а холерик, человек действия, неврастеник.
– Надо созвониться с Киселевым.
Из сторожки, по городскому телефону удалось связаться с начальником уголовного розыска. Доложил прямым текстом об осмотре места происшествия. Кличку вора или фамилию сообщника не называл, но Антон Владимирович понял.