Глава 10
«И ДЫМ ОТЕЧЕСТВА…»
В подъезде побаивался, как бы ни встретился кто из соседей, но пронесло. Сразу умылся, стер губную помаду, снял парик, разделся.
А утром в сводке о происшествии прочитал – обнаружен травмированный гражданин на пустыре недалеко от железной дороги за «Красным треугольником». Стало быть – выжил. А уж дальше – как Господь распорядится. Через несколько дней через осведомителей слушок дошел. Ходит-де по ночам здоровенная тетка и нападает на мужиков, кто припозднился. Посмеялся. Это же надо придумать такое! Но больше в женское не одевался.
А дальше пошла череда событий, на первый взгляд, между собой не связанных. В уголовный розыск утром прикатил фотокорреспондент милицейской многотиражки. Отдел добился неплохих показателей, и руководство решило морально поощрить. Заметку в газету, фото сотрудников. Еще вечером Киселев попросил оперативников прибыть в форме.
Трое сидели на стульях, трое стояли за ними, все с серьезными лицами. Алексей фотографироваться не хотел, то голову опустит, то моргнет, когда фотограф командует:
– Смотреть в объектив! Сейчас птичка вылетит!
В общем, портил кадр. Фотограф делал снимки на немецкую «Лейку», наша промышленность еще пленочных фотоаппаратов не выпускала. Сделали фото и забыли, завертелись за делами.
Тем более, хоть страна двигалась к построению социализма, судя по заверениям партийных деятелей, преступлений меньше не становилось. Уже и наследие царского режима должно забыться, а кражи, грабежи, спекуляция и убийства на спад не идут. То выпили мужики, повздорили, как петухи в курятнике, один другого насмерть забил железным штырем. То настоящий гоп-стоп. Государство после революции для беспризорников организовало ГОП – государственное общество призрения. Ныне в этом старинном доме гостиница «Октябрьская». Не мудрствуя лукаво, беспризорники выходили каждый вечер на промысел, крали и грабили и возвращались в ГОП с добычей. Достали жителей и гостей столицы, тем более рядом Московский вокзал. ГОП прикрыли, а кличка «гопники» осталась.
Ближе к вечеру, когда рабочий день к завершению шел, звонок. Недалеко от железнодорожных путей московского направления обнаружен труп мужчины с признаками насильственной смерти. Кабы на мужчину паровоз наехал, это было бы по ведомству транспортной милиции. Пришлось выезжать Алексею. Вокруг трупа любопытствующие – десятка два и милиционер на охране места происшествия. Любопытных Алексей сразу «озадачил»:
– Кто знает убитого? Или был свидетелем?
Любопытные сразу разошлись, у всех нашлись дела, хотя до этого глазели на убитого целый час.
– Одежду убитого досматривали? – это Алексей к милиционеру вопрос.
– Не притрагивались, – вытянулся постовой.
Не хотелось, но пришлось карманы осмотреть. Паспорт нашелся на имя Корзуна Павла Николаевича, да золотой портсигар, явно царской еще выделки. На грабеж не похоже, грабитель забрал бы портсигар и часы, они видны из-под рукава рубашки. Часы – редкость, можно сбыть барыгам быстро и с хорошим наваром. Несчастный случай? Ну, это если человек упал, разбил голову. А от какой причины наступила смерть? Убитый на спине лежит, и видимых повреждений нет. С помощью постового перевернул труп. Вот оно! Из спины нож торчит, причем не бандитская финка или перочинный, а охотничий. Рукоять из нижней части ноги кабарги. Такие ножи среди охотников встречаются, но редко, дорогое изделие, не промышленное, делал кустарь-умелец. Делают же хорошие ножи в Дагестане, но этот нож не оттуда, скорее всего из Сибири. И как вариант – сделан в Европе, такого типа ножи любят в Германии. Тогда вопрос – как сюда попал этот нож? В карманах еще кошелек нашелся со скромной суммой, ключи от квартиры.
Сделал опись, постовой привлек двух пьяненьких в роли понятых, для подписи. Вскоре подъехал грузовик, погрузили труп для судмедэкспертизы. Надо установить причину смерти, хотя она и так ясна. Еще экспертизу ножа, по стали клинка вполне можно установить место изготовления. Вопросов много. Кто такой этот убитый? За что убит? Драки не было, иначе были бы разрывы рубашки, пуговица оторвана, сбиты костяшки пальцев. А сейчас ощущение – шел человек, его догнал другой, ударил ножом сзади в сердце и дальше пошел. На рукоятке ни одного следа пальцев нет и быть не может, ибо на рукояти шерсть животного. И свидетелей нет.