— Прошу прощения. Вы ведь не имеете в виду, что из меня, сотрудника Полиции Дальнего Леса, тоже нужно вырвать перо? — уточнил Гриф Стервятник.
— Из меня? Из меня? — заволновался Скворчонок.
— Именно это я и имею в виду. Из вас и из сотрудника Скворца. Нет и не может быть никаких исключений. Никаких служебных привилегий и жалкого кумовства. Далее. До сих пор не установлено местонахождение главного подозреваемого, бывшего сотрудника Полиции Дальнего Леса, Младшего Барсука Полиции — Барсукота.
— Мы передаём ориентировку по корневизору каждый день, — неохотно произнёс Барсук Старший. — Мы обещаем вознаграждение в тысячу шишей тому, кто найдёт и сдаст в полицию Щипача. Мы обещаем оплатить обед в баре «Сучок» любому, кто сообщит нам информацию, касающуюся Щипача.
— Но эффект — нулевой. Сколько раз новости о местонахождении Барсукота приносила нам на хвосте эта ваша Сорока?
— Три раза.
— Сколько раз она за это пообедала в баре «Сучок»?
— Три раза.
— И сколько раз в указанных Сорокой местах обнаруживался Барсукот?
— Ни разу …
— О чём это говорит?
— О том, что Сорока — ненадёжный источник? — предположил Барсук Старший.
— Либо о том, что Барсукот — всегда на шаг впереди. В любом случае Барсукота до сих пор не нашли. Это возмутительно и недопустимо. Этого не поймут наверху.
Наверху. Барсука Старшего передёрнуло. «Верхом» Супермышь упорно именовала своё начальство — Ласку, которая год назад стала вожаком Союза Смешанных Лесов, и её секретаря Голубчика. С Лаской Барсук Старший знаком не был — она была для него зверем, как сказала бы Супермышь, «слишком высокого полёта». Поговаривали, что Ласка очень ласковая, улыбчивая и пушистая, но за неповиновение иногда жрёт своих подчинённых, спецагентов крыс и летучих мышей, поэтому, несмотря на её мягкий характер, они её уважают. А вот с Голубчиком Старший имел однажды беседу. Мерзкий, самодовольный, надутый тип с хохолком. За спиной у него безликой серой тенью — телохранитель: маленькие бессмысленные глазки, острые ржавые клыки, извивающийся червём хвост … Барсук Старший тогда пытался уговорить Голубчика прислать какого-то другого спецагента взамен Супермыши. Потому что Супермышь сразу, в первый же день их совместной работы, назначила Барсукота главным подозреваемым по делу о Сером Щипаче, отказывалась слушать аргументы, а главное, совершенно не интересовалась внутренним зверским чутьём Барсука Старшего. А внутреннее зверское чутьё подсказывало ему, что бывший его напарник Барсукот не Щипач. Не маньяк. Хотя он и угрожал ощипать старьёвщика, сыча Уга. Хотя он и сбежал, как только стало известно, что сыча действительно ощипали.
— Барсукот — он зверь, безусловно, дерзкий, эмоциональный, порывистый, — объяснял Барсук Старший Голубчику. — Он способен на необдуманные поступки. Он способен на угрозы и хамство. Но он добрый и смелый. У него есть почётная грамота за отвагу, подписанная самим Царём зверей. И содрать с живой птицы все перья — на это Барсукот не способен!
— А чего это вы его так выгораживаете? — прокурлыкал в ответ Голубчик. — Подозрительно. Весьма подозрительно. Спецагент Рукокрылая Супермышь остаётся на этом деле. А вы — в её подчинении. Её линия расследования одобрена здесь, у нас наверху. Сама Ласка её одобрила.
— В таком случае я хотел бы поговорить с Лаской, — сказал Барсук Старший.
Голубчик залился курлыкающим смехом и затряс головой, будто подавился хлебной горбушкой.
— Госпожа Ласка — очень занятой зверь. Она не станет говорить с каким-то там барсуком. Скажите спасибо, что вас удостоил беседы я, её секретарь.
— Я не какой-то там барсук, а Старший Барсук Полиции Дальнего Леса. Если Ласка не может со мной говорить, я требую встречи с Царём зверей!
— Это со Львом, что ли? Да на здоровье. Он старый, больной и в маразме. Царь зверей — давно уже пустая формальность. Всеми лесами правит честно избранный вожак — Ласка. В прежние времена таких вот дряхлых царей-зверей сталкивали со скалы или заклёвывали насмерть. Но госпожа Ласка ласкова и добра. Так что Лев у нас с почётом отстранён от дел и отправлен на пенсию.
— Не такой уж он дряхлый, — возразил Барсук Старший. — Мы со Львом одного возраста!
— Значит, вам тоже пора со скалы. То есть, простите, на пенсию. А уж насколько с почестями, будет зависеть от результатов нынешнего расследования. А сейчас — извините, я очень занят. Мой охранник поможет вам найти выход.
Навсегда запомнит Барсук неживой, тяжёлый взгляд голубчикова телохранителя и прикосновение его когтистой, холодной лапы …