— Вы, кажется, не понимаете, — с усилием сказал Барсук Старший. — Вы оба. Не понимаете всю серьёзность ситуации. Ведёте себя как детёныши. Это расследование. Это дело об опасном маньяке. Вы должны отвечать на мои вопросы. Предельно честно. Все ваши благородные принципы, все договорённости о неразглашении отменяются. В интересах следствия. Это ясно?
— Вы правы, Барсук Полиции. — Мышь Психолог выглядела пристыженной. — Я отвечу на ваш вопрос. Мой клиент Стриж Парикмахер нуждается в регулярных сеансах мышепсихотерапии, потому что страдает …
— Ах так? Стричь! Стричь! Стричь тебя, Мышь, не буду, если расскажешь! Укладку делать не буду! Цвет оживлять не буду! Останешься со своей жиденькой, серенькой, блёклой шёрсткой!..
— Жиденькой, серенькой?! — оскорбилась Мышь. — Ну и пожалуйста. Я не стесняюсь своего естественного, природного облика. Я вообще гармоничная личность. В отличие от вас, уважаемая птица. У уважаемой птицы регулярно случаются припадки ярости, сопровождаемые путаной речью, путаным сознанием и провалами в памяти. Я предложила этой птице свою уникальную мышепсихотерапевтическую систему примирения с самим собой, но эта птица …
— Очень любопытно, — перебил Барсук Старший. — Чрезвычайно любопытно. А вот скажите, чисто теоретически, во время припадков ярости Стриж Парикмахер может быть способен ощипывать птиц? А потом забывать об этом?
— Чисто теоретически … — Мышь Психолог погрузилась в глубокую задумчивость, — чисто теоретически — да. Тем более что у Стрижа бывают всевозможные болезненные фантазии и сны на тему причёсок. Лысые птицы, к примеру грачи, начисто лишённые оперения, — одна из его фантазий. И лысые барсуки. Они ему часто снятся.
— Что?! — хором переспросили Грач Врач и Барсук Старший.
— Лысые грачи и лысые барсуки — такие у него бывают фантазии, — мстительно повторила Мышь.
— Какая подлость! — воскликнул Стриж. — Какая вы интриг!.. триг!.. триг-триг-триг-триг-триг!.. интриганка! — Он возмущённо защёлкал клювом. — Я поделился с вами самым сокровенным. А вы!..
— Боюсь, господин Стриж, из потерпевшего вы превращаетесь в подозреваемого, — строго сказал Барсук Старший. — У вас был мотив для ощипа Мадам Куку. У вас случаются помутнения рассудка. Вам снятся лысые звери. Так что, если у вас действительно есть алиби, если вы и правда стригли Песца, пока Щипач расправлялся с вашей сводной сестрой Мадам Куку, и Песец может это подтвердить, — не щёлкайте клювом. Рассказывайте, где скрывается Песец.
— Хорошо. Только передайте Песцу, что я признался под пытками. И что он был и остаётся моим самым ценным клиентом. Если, конечно, Песец всё ещё жив. Потому что ваш Барсукот от меня направился прямо к Песцу. И при этом он был похож на злобный меховой шар с когтями и приговаривал: «Убью негодяя».
Глава 4, в которой есть мешок, когтеточка и дичайшая поэзия
Барсукот напряг лапу, с сухим щелчком выпустил обломанный на конце, чёрный от грязи коготь и яростно процарапал на стене корявую стрелку. Затем ещё одну. И ещё. Коготь хрустнул и сломался окончательно, у самого основания. Барсукот зашипел от боли и досады. Опять он позволил эмоциям взять над собой верх. Испортил ещё один коготь. А когти нужно беречь. Это оружие. Целых когтей у него осталось всего шесть штук. Поломанные когда ещё отрастут. Лишиться когтя в бою или карабкаясь по отвесной водосточной трубе — это одно дело. Но лишиться его в припадке раздражения — совершенно другое. Это недопустимо. Даже если весь мир против тебя. Особенно если весь мир против тебя. Он взял уголёк с пепелища и нарисовал ещё одну стрелку, указывающую на чёрный кружок в центре стены. Обвёл несколько полустёршихся надписей. Подобрал обломок когтя и приколол им к чёрному кругу клок белоснежной шерсти. Отошёл на несколько шагов — полюбоваться на обновлённую схему. Барсукот называл её своей Когтеточкой.
Вся стена была испещрена кружками, квадратами, пунктирными линиями и стрелками, вопросительными и восклицательными знаками, цифрами, одному ему понятными сокращениями, схематичными изображениями птиц и их перьев. В паре мест красовались настоящие перья, кривовато приклеенные смолой: перо сыча и перо стрижа, а также хвост ящерицы и кусочек яичной скорлупы. Паутина обозначений, сложная и запутанная по краям, постепенно упрощаясь, сходилась к центру, где многочисленные острия процарапанных и нарисованных стрелок гневно утыкались в единственный угольно-чёрный круг с приколотым клочком белоснежной шерсти и надписью, сделанной большими буквами: «ПЕСЕЦ».