От их строя отделился воин, почти ничем не отличающийся от остальных – в такой же запыленной бронзовой кирасе, с таким же круглым щитом-гоплоном на левом плече, в таком же коринфском шлеме, почти полностью закрывающем лицо. От остальных его отличал только тройной красный гребень, венчающий шлем, – но именно этот гребень означал, что это не простой воин, а один из двух царей Спарты, Леонид, сын Александрида.
Да еще, пожалуй, его отличал щит – старый, местами помятый, носящий следы многочисленных битв. Украшало этот щит не изображение льва или дикого кабана, не буква лямбда, как у молодых воинов, – на этом щите была нарисована атакующая фаланга, опасное, ядовитое насекомое, давшее название спартанскому сомкнутому строю.
По легенде, некогда этот щит принадлежал самому Гераклу, к которому возводили свой род цари Спарты.
Леонид подошел к военачальникам и отдал им воинское приветствие.
Ему ответил афинянин Фемистокл, командующий греческим флотом, который только что прибыл с флагманского корабля для участия в военном совете.
– Приветствую тебя, славный сын Спарты! Ты пришел во главе передового отряда? Остальные силы спартанцев идут следом?
– Нет, – ответил Леонид, помрачнев. – Эфоры и старейшины запретили основным силам нашего города покидать Пелопоннес. Они постановили на своем совете, что спартанцы будут защищать Коринфский перешеек. Я дал союзникам слово, что буду сражаться за Фермопилы, и я сдержу его, что бы ни случилось, но совет позволил мне взять с собой только мой личный отряд, триста воинов. Так что этот отряд – все, что прислала сюда Спарта.
– Скверно… – проговорил Фемистокл. – Но мужчинам негоже предаваться унынию. Будем готовиться к сражению. Я расположу корабли в проливе так, чтобы персы не смогли обогнуть Фермопильский проход по морю и ударить с тыла. Тебе же, благородный Леонид, союзники поручают командовать сухопутным отрядом. Так что приступай к подготовке, время не ждет.
Леонид кивнул и вернулся к своим воинам.
Он отдал распоряжения, и сопровождавшие воинов илоты принялись восстанавливать полуразрушенную каменную стену, которая перегораживала проход. Стена эта была в человеческий рост. Она не смогла бы остановить противника, но создавала для защитников прохода удобный рубеж обороны.
Переговорив с командиром феспийцев, чей город располагался рядом с Фермопилами, Леонид узнал, что существует обходная тропа, ведущая к горному проходу Анопея. Если персы узнают об этом пути, они смогут ударить в тыл греческому войску.
Обдумав положение, Леонид отправил отряд из семисот фокейских гоплитов охранять эту тропу. Остальных же воинов он разместил вдоль каменной стены, которую илоты успели восстановить, назначил караулы и дозоры.
Флот под командованием Фемистокла вышел в пролив, чтобы защищать войско с моря.
Анфиса Валеева не могла дождаться, пока вернется домой. Она припарковала машину возле какого-то большого строительного магазина и вытащила телефон.
Несколько секунд она размышляла, кому позвонить в первую очередь – Вете Клубникиной, Варе Голицыной или Фекле Штейн, но потом в голове у нее что-то щелкнуло, и она набрала номер совсем другого человека.
– Гарик, – проговорила она взволнованным голосом, – ты не поверишь, кого я только что видела!
– Неужели Элвиса Пресли?
– Да ну тебя, я серьезно!
– Кого же?
– Аллу!
– Что? Какую Аллу? Пугачеву, что ли?
– Да ты что – не врубаешься? При чем тут Пугачева? Я видела Аллу Савицкую!
– Ты что – уже успела попудрить носик? Или выпила что-нибудь экзотическое?
– Да брось ты! Я с утра чиста как стеклышко!
– Но тогда ты сама понимаешь, что это ерунда! Этого никак не может быть! Ты наверняка ошиблась!
– Гарик, я сначала тоже так подумала. Но я видела ее своими глазами! Я была в двух шагах от нее… я не могла ошибиться…
– А она тебя не узнала?
– Нет, не узнала.
– Ну, значит, ты обозналась. Бывают похожие люди.
– Но не до такой степени! Говорю тебе – это она!
– Подожди… давай встретимся, и ты мне все подробно расскажешь. Ты сейчас свободна?
– Ну, ты же знаешь, я теперь вообще свободна. С Виталием у нас все, а с Артуром все как-то неопределенно, так что если ты… если, конечно, ты серьезно…