Затем она отступила в сторону, пропуская посетителя. Тот вошел в кабинет, и дверь захлопнулась за ним.
Он оказался в довольно просторном кабинете, у одной стены которого стояла кушетка, обитая коричневой кожей. Прямо напротив двери был массивный письменный стол, за которым в коричневом кожаном кресле с высокой спинкой сидел мужчина средних лет с темными, тронутыми сединой волосами. Глаза у него были тоже темные и очень выразительные. Казалось, этот человек привык командовать, более того – повелевать. В руке у него был телефон.
– Здравствуйте, голубчик, здравствуйте! – проговорил он приветливо и привстал, как будто хотел выйти из-за стола и устремиться навстречу посетителю. Но передумал, сел, положил телефон и показал посетителю на стул по другую сторону стола. – Присаживайтесь! Итак, что вы хотели узнать?
– Я хотел найти Резуна. Василия Васильевича Резуна.
– Отлично, голубчик, отлично! А по какому поводу?
– Дело в том, что моя машина… то есть его машина…
– Что-то вы, голубчик, путаетесь! То его машина, то ваша… а когда это случилось? В какое время?
– Что? При чем тут время?
– Время, голубчик, всегда очень важно! Чрезвычайно важно! – Хозяин кабинета достал из кармана старинные серебряные часы на цепочке, показал их посетителю: – Вот сколько сейчас времени?
Посетитель хотел взглянуть на собственные часы, но вместо этого посмотрел на часы Валерия Николаевича. Они ритмично раскачивались на цепочке, странно приковывая его взгляд. Тусклый блеск серебра и ритмичное раскачивание завораживали его. В то же время хозяин кабинета заговорил властным, гипнотическим голосом:
– Раз, два, три, четыре… ваши руки тяжелеют, словно наливаются свинцом… ваши ноги тоже тяжелеют… пять, шесть, семь, восемь… ваши веки становятся тяжелыми, вам хочется спать… вы не можете преодолеть свою сонливость…
Посетитель хотел возразить, хотел сказать этому самоуверенному типу, что он вовсе не хочет спать, что он не поддастся на его дешевые фокусы… но его руки и ноги действительно как будто налились свинцом, веки начали слипаться.
Он попробовал еще сопротивляться, но это было выше его сил.
Наконец глаза посетителя закрылись, но он еще долго слышал властный, завораживающий голос:
– Вы спите… вы крепко спите, но все еще слышите меня. Вы забудете о Резуне, забудете обо всем, что с ним связано. Вы вообще никогда не слышали этой фамилии…
Несколько дней прошло в напряженном ожидании.
Наконец в полдень Леонид увидел во весь опор мчащегося к стене всадника. Это был воин, посланный командиром патрулировать дорогу.
Подлетев к царю, всадник соскочил со взмыленного коня и, не успев перевести дух после бешеной скачки, выпалил:
– Они идут, повелитель! Их сотни и сотни тысяч! Никто и никогда не видел такого огромного войска, таких несметных полчищ! Когда их кони пьют – пересыхают реки! Когда они зажигают костры – ночь превращается в день! Если они разом выстрелят из своих луков – их стрелы закроют солнце!
– Вот и отлично! – спокойно проговорил Леонид. – Мы будем сражаться в тени, а то сегодня слишком жарко. Пойди выпей холодной воды, а то ты, я смотрю, чересчур разгорячился.
Царь отдал несколько приказов.
Часть воинов заняли места позади стены, часть встали перед ней, на самом узком месте прохода. В ожидании неприятеля они делали гимнастические упражнения, чтобы не терять время даром.
Через некоторое время из дальнего конца равнины донеслись приближающиеся звуки – какой-то ровный и мощный гул, подобный гулу приближающейся грозы или грохоту штормового моря. Это был гул огромной армии. Сквозь этот ровный шум доносились крики погонщиков, лошадиное ржание и резкие крики верблюдов.
Вскоре на вершине холма показался одинокий всадник. Широкие штаны и яркий хитон выдавали в нем перса.
Молодые спартанцы сделали вид, что не замечают его.
Перс недолго разглядывал их, затем развернулся и пропал из вида.
Снова наступила тишина.
Прошло еще какое-то время, и на дороге показалась группа всадников. Впереди ехал важный перс в богатом голубом одеянии, за ним рослый воин со знаменем в руках.
– Они не вооружены, – проговорил стоящий рядом с Леонидом старый воин Карисс. – Это посольство.
Он оказался прав.
Немного не доезжая до греческих рядов, всадники остановились, и их предводитель заговорил.
Переводчик-грек тут же перевел его слова:
– Я – уста Царя Царей, великого Ксеркса. Я пришел, чтобы говорить с вами от лица Владыки. Кто из вас главный?