– Помню, что не было у му… – я не смогла выговорить слово «муж», – у Савицкого не было никаких братьев, ни родных, ни двоюродных. И сестер тоже не было, и вообще никакой родни. Он часто говорил, что детдомовский был. И родственников своих презирал. Когда, он говорил, отец сбежал, а мать от водки загнулась, никого не было, а как узнали, что деньги у него появились, – так поперла какая-то родня, седьмая вода на киселе. Всех подальше послал! Он и меня выбрал, потому что у меня никого нету. Мама… – Голос мой дрогнул.
Ведь почти год я считала матерью какой-то фантом, сообщения в телефоне принимала за проявление любви и заботы. Лучше об этом не думать сейчас.
– Так что мама? – спросил Карпов, но чутким ухом я уловила нотки раздражения в его голосе.
Неинтересно ему про маму, ему нужно артефакт раздобыть. Свое, в общем, задание выполнить.
Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать лет. А ей соответственно тридцать девять.
Мы жили в большом городе в Сибири, у отца был свой бизнес, который, насколько я помню, шел хорошо. Он много работал и проводил время с такими же, как он, бизнесменами средней руки – охота, рыбалка. И, видимо, девочки.
Мама была очень недовольна, они часто скандалили, не стесняясь меня, поэтому я старалась поменьше бывать дома. Училась кое-как, родителям было не до меня. Но как-то я все же узнала, что у отца появилась постоянная любовница, а это (даже я в пятнадцать лет понимала) гораздо серьезнее девчонок из сауны.
Мама не работала и усиленно занималась своей внешностью, а к своему сорокалетию выпросила, видно, у отца большие деньги и улетела в подмосковный город в очень дорогую клинику, чтобы сделать пластику и еще много всего.
И что-то пошло не так. Не то они в клинике напортачили, не то мамин организм не выдержал такого сильного воздействия – в общем, мама умерла. Дело спустили на тормозах, у этих, в клинике, все было схвачено, впрочем, мне подробностей не сообщали.
Прошло всего несколько месяцев, и отец женился на своей любовнице, которая оказалась уж такой редкостной стервой, что поискать. Я, конечно, тоже тогда была не подарок, а отец полностью устранился.
В общем, мы кое-как продержались два года, после чего отец оплатил мне год учебы в институте и снял квартиру опять-таки на год. И сказал, чтобы я катилась в Петербург и далее сама о себе заботилась. На прощание мы разругались.
– Так что мама? – переспросил Карпов.
– Ничего. У меня нет родственников, – твердо ответила я. – Никого. И у Савицкого тоже не было никакого брата.
– Тогда…
– Но кто те люди, чьи фотографии ты мне показал? Лиса и Вовчик? Кто они такие?
– А, эти… они работают на одного такого серьезного деятеля… в свое время, больше года назад, твой муж его здорово кинул, на большие деньги. Тот, конечно, хотел отомстить, но Савицкий тут очень своевременно погиб в аварии. Но поскольку с этой аварией все как-то смутно, неясно и подозрительно, то, видно, тот тип не до конца поверил в его смерть и на всякий случай держал руку на пульсе. Очевидно, у них тоже был кто-то свой в банке, который знал, когда состоится встреча, вот они и поставили камеру у тебя в квартире. Потому что только из окна твоей кухни виден служебный вход.
«А то я не знаю, – с усмешкой подумала я, – вот обязательно этим мужчинам нужно все объяснить».
– И вот если предположить, что твой… что Савицкий вовсе не погиб в той аварии, а просто подставил вместо себя другого человека, чтобы исчезнуть… Потому что у него были серьезные проблемы – хотя бы вот с тем типом, которого он кинул… – Карпов кивнул на телефон, откуда с экрана пялился на меня Вовчик с дебильной улыбкой. – Так вот, если предположить, что он жив, просто скрывается, то тогда все сходится. Он договорился с банкиром встретиться приватно, поскольку не может идти в банк открыто.
– А почему он ждал так долго, больше года?
– Вот этого я пока не знаю… Но обязательно выясню.
Я хотела еще рассказать ему про того странного мужчину, который был в моей квартире, поскольку его видела Софья Андреевна. А потом он ехал со мной в лифте и хотел… чего он от меня хотел? Чего они все от меня хотят, что им всем надо?
Внезапно я почувствовала жуткую усталость, ноги налились свинцом, голова клонилась набок, глаза слипались.
– Ладно, – Карпов, видимо, понял и поднялся с места, – пора тебе отдохнуть.