Выбрать главу

Я машинально прошла к окну и так же машинально влезла на табуретку. Отсюда была хорошо видна парковка и задняя дверь соседнего офисного центра. Что-то такое Антонина говорила про этот центр… кажется, кто-то важный вчера туда приезжал…

Ай, да ладно, мне со своими бы непонятками разобраться. Теперь еще табуретки скачут по кухне козочками…

Тремя часами ранее Софья Андреевна мягкими вращательными движениями нанесла на кожу лица дневной крем. Именно так было написано в инструкции, приложенной к этому крему – нанести его на кожу лица мягкими вращательными движениями.

Крем был дорогущий, и Софья Андреевна возлагала на него большие надежды в той непримиримой борьбе, которую она вела днем и ночью, двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.

Это была борьба со временем, точнее – с возрастом. На эту борьбу Софья Андреевна тратила большую часть своего свободного времени и значительную часть семейного бюджета, но борьба эта была изначально обречена на провал.

Время медленно, но упорно побеждало в этой борьбе, и с каждой его победой характер Софьи Андреевны портился, и главное, определяющее ее характер чувство росло.

Это чувство было ненавистью – ненавистью ко всем женщинам моложе ее хоть на несколько лет. И чем больше была разница в возрасте, тем сильнее была ненависть.

Причин для этой ненависти было две.

Первая – само то, что они моложе, значит, их борьба с возрастом пока более успешна, чем ее.

И вторая, может быть, еще более важная – то, что ей казалось, что все молодые женщины спят и видят, как бы соблазнить ее мужа Владислава. Ей казалось, что они заигрывают с ним, кокетничают, строят глазки, нарочно надевают короткие юбки и туфли на высоком каблуке, а Владислав, старый дурак, поощряет эти заигрывания…

Бороться с этой ненавистью было трудно, почти невозможно, хотя Софья Андреевна понимала, что сама ненависть тоже плохо сказывается на ее внешности, и делает еще труднее ее главную борьбу, непрерывную борьбу с возрастом…

Закончив наносить крем, Софья Андреевна немного отстранилась от зеркала и оглядела свое лицо.

Зрелище ее огорчило. Справа под глазом появилась новая морщинка, и цвет лица был нездоровый…

– Чертово зеркало! Это все из-за него! – прошипела Софья Андреевна и вышла из ванной.

В коридоре было большое зеркало, к которому она относилась лучше, чем к тому, в ванной, потому что в этом зеркале она была значительно стройнее и свежее, а значит – моложе.

Оглядев себя в этом зеркале, Софья Андреевна немного успокоилась и решила было пойти на кухню и чем-нибудь перекусить, чтобы поднять настроение – но тут услышала за входной дверью квартиры какой-то посторонний звук.

Софья очень интересовалась жизнью соседей, поэтому она метнулась к двери и выглянула в глазок.

Глазок, конечно, искажал картинку, но Софья Андреевна все же разглядела, что перед дверью семьдесят шестой квартиры стоит какой-то незнакомый мужчина.

В семьдесят шестой квартире жила Алина.

Алина была моложе Софьи Андреевны на… не важно, на сколько лет, но намного. Слишком намного. И к тому же эта нахалка всегда улыбалась ее мужу Владиславу при встрече возле лифта и разговаривала с ним о погоде.

Да что там, Софья Андреевна была уверена, что эта хищница нарочно караулит Владислава у лифта!

Перед глазами ее стояла картина: вот Алина, не дыша, стоит у своей двери, полностью одетая, и ждет, когда Владислав откроет свою дверь и выйдет. Тогда она стремглав бежит за ним… о боже, нет сил это переносить…

От ненависти к этой… не подобрать приличного слова, кому, Софья Андреевна буквально скрипела зубами.

В первый момент Софья Андреевна подумала, что незнакомец – какой-нибудь знакомый Алины, проще говоря – хахаль, но потом она осознала, что знакомый позвонил бы в дверь, или, в случае более близкого и более интимного знакомства, открыл бы ее собственными ключами… но тот не делал ни первого, ни второго. Он возился с замком, как будто пытался открыть его без ключа.

И тут Софья Андреевна осознала еще один крайне неприятный факт.

Этот незнакомец стоял перед дверью квартиры, значит, он уже как-то проник в общий тамбур, как-то открыл его дверь… а как он открыл ее, не имея ключей?

И тут до нее дошла ужасная, но очевидная истина: это был квартирный вор. Взломщик. Домушник – кажется, так их называют. Ужасное существо, изредка посещавшее ее в ночных кошмарах.

Первым ее побуждением было броситься в комнату, закрыть за собой дверь и забиться под одеяло…

Это было побуждение детское, глупое и бесполезное, и Софья Андреевна легко его преодолела.