Однако тень скользнула к шатру царя Леонида. Спартанец встал, подошел к шатру и спросил дозорного, не заметил ли тот чего – но дозорный ничего не видел.
А наутро примчался дозорный и сообщил Леониду, что предатель показал персам тайную тропу через горный проход Анопея. Персы уже идут по этой тропе. Охраняющие ее фокейские гоплиты отступили, и скоро большой персидский отряд выйдет в тыл греческому войску.
Леонид созвал всех воинов – и спартанцев, и их союзников – и объявил:
– Эллины, вы славно сражались, велика и достойна хвалы ваша доблесть. Но предательство одного человека погубило плоды доблести тысяч. Предатель указал персам горный проход Анопея, и большой персидский отряд скоро ударит нам в тыл. Мы будем окружены и обречены на поражение. Воины Греции! Коринфяне и орхоменцы, феспийцы и фокейцы, микенцы и фиванцы, локры и тегейцы! Негоже, если тысячи доблестных воинов падут напрасно, своей чистой кровью заплатив за предательство одного негодяя, недостойного зваться эллином! Ваши мечи и копья еще понадобятся Элладе! Возвращайтесь в свои города, призовите своих сограждан к оружию! Война не будет закончена, пока персы не покинут нашу землю – живыми или мертвыми! Мы же, спартанцы, останемся здесь, в Фермопилах, чтобы доблестно умереть на этой земле. Не в наших правилах отступать. Мы будем сражаться до последнего и дадим вам время уйти, не опасаясь вражеского преследования.
Многие воины из числа союзников Спарты не желали уходить, боясь прослыть трусами, но Леонид заверил их, что они доказали свою храбрость в бою и уходят лишь для того, чтобы продолжить борьбу, чтобы убедить своих сограждан забыть разногласия и междоусобицы, соединить свои силы и единым фронтом выступить против персов. А также потому, что таков его приказ.
Гробовым молчанием встретили союзники слова Леонида, но все же разбились на небольшие отряды и стали поспешно собираться в путь. Лишь феспийцы категорически отказались уходить – их родной город лежал ближе остальных, и первым должен был пасть после победы персов.
Леонид поблагодарил их и приказал всем, кто остается, отдохнуть и подкрепиться.
– Давайте завтракать, воины! – сказал он. – Ужинать мы сегодня будем в царстве мертвых!
Он умылся и велел подать еду, но прежде приказал илоту-оруженосцу принести из шатра его оружие.
Через несколько минут илот прибежал. На нем не было лица.
– Владыка! – воскликнул он, в растерянности остановившись перед царем. – Он пропал!
– О чем ты говоришь?
– Твой гоплон… твой щит… он пропал! Вчера я почистил его и вместе с мечом положил в ларь, но сейчас его там нет!
– Ты уверен? Может быть, ты положил его в другое место? – Лицо Леонида побледнело.
– Да, владыка! Я обыскал весь шатер, но щита нигде нет… это моя вина, можешь казнить меня, но твой щит пропал бесследно!
– Я не стану тебя наказывать. Ты верно служил мне много лет, и сегодня твоя служба закончится. Но то, что именно сегодня пропал этот священный щит, доставшийся мне от предков, а им – от великого Геракла, это – скверное предзнаменование. Боги отвернулись от меня и лишили меня последней надежды. Сегодня – мой последний день, и его заката я не увижу. Что ж, принеси мне запасной щит и приготовь доспехи – я буду готовиться к своей последней битве!
Спартанцы закончили приготовления, и Леонид велел протрубить построение к бою.
Маленький отряд выстроился перед стеной.
Леонид, как и прежде, встал на правом фланге, феспийцы заняли левый фланг. Казалось, само время застыло.
И тут в дальнем конце ущелья послышались дикие звуки труб и ритмичный бой барабанов.
Среди клубов пыли показались передовые отряды персов.
Леонид отдал приказ – и греческая фаланга быстрым маршем двинулась навстречу огромному персидскому войску.
Два воинства неотвратимо сближались, и хотя персы видели, что греков осталось совсем немного, они помнили сокрушительную, сверхчеловеческую силу спартанских воинов, сеявших смерть среди персидских рядов в прежних сражениях, – и страх закрадывался в их сердца. Если бы не бичи, которыми их гнали вперед офицеры, персы повернули бы вспять, отступили бы перед надвигающейся фалангой Леонида.
Два строя столкнулись, замелькали мечи, полилась кровь.