– Ну да… – Катька помотала головой.
– Ошибаешься, подруга, – усмехнулась я, – жив твой Резун. Жив и здоров. И машина его цела, я на ней езжу.
– Что-о? – Катерина смотрела в полном обалдении. – Не может быть!
– Вот смотри, – я вытащила из сумки доверенность, – Резун Василий Васильевич, все честь по чести, я на его машине по этой доверенности езжу…
– Не может быть… Я же…
– Это он тебе мозги пудрил, чтобы ты под его дудку плясала и ни о чем не спрашивала. Работала просто так, да еще его благодарила…
– Ах ты! – Катерина пнула ногой доктора в бок. – Чего только делать не заставлял, под всяких уродов подкладывал! Вот тебе! Вот!
Доктор Костаки стонал и уворачивался. Тут в магазин заглянул Карпов.
– Девочки, что это вы так расшумелись? Катерина, оставь его, сейчас за ним приедут. Там в клинике такие дела творятся, давно пора ею заняться. Сигналы-то поступали, так что теперь поработают там компетентные органы. Ты скажи, что его впервые видишь, он зашел за водой и упал. Сознание потерял.
– Да я завтра из этой богадельни уволюсь!
– Прощевайте, господин доктор! – Я больно схватила Костаки за нос. – Теперь будете зэков в камере гипнотизировать!
К вечеру ко мне снова постучался Карпов. На это раз он был без продуктов и одет не по-спортивному. Костюм дорогой, сидит отлично, выбрит чисто, и эти его итальянские ботинки… словом, совершенно европейский лоск.
– Уезжаешь? – догадалась я.
– Ну да, что тут теперь делать? Ой, прости, – тут же опомнился он, – я не то хотел сказать…
– Да чего уж… – я усмехнулась, – попрощаться, стало быть, заскочил. Ну, всего тебе хорошего, не поминай лихом…
– Алина… – Он прошел в комнату и сел на диван. – То есть Алла… то есть я не знаю, как тебя теперь звать!
– А тебя, я вспомнила, зовут Антон. Или не Антон и не Карпов вовсе?
– Это не важно, – отмахнулся он, – важно другое. Вот. – Он протянул мне квадратный прямоугольник со множеством цифр. – Это счет на предъявителя Я… – он назвал банк, – вот номер счета, а вот пароль, деньги выдадут просто так, без предъявления паспорта. Дело в том, – заторопился он, видя, что я нахмурилась, – что мне полагается довольно существенная сумма за работу. Гонорар. Так вот поскольку без тебя я бы не справился, я разделю гонорар с тобой.
– Мне ничего не нужно! – Я отвела его руку с карточкой.
– Погоди, посмотри хотя бы, какая сумма! – И он написал на листочке цифры.
– Ой! – Глаза мои полезли на лоб.
– Вот то-то. Я обычно беру десять процентов от стоимости вещи, но тут щит такой дорогущий… в общем, не вздумай отказываться, тебе эти деньги очень пригодятся. Извини, больше ничем помочь не могу. Но советую не добиваться раскрытия этой истории, вряд ли у тебя получится, связей нужных нету…
«Без ваших советов как-нибудь обойдусь!» – подумала я, но вслух сказала другое:
– Спасибо тебе. И удачи во всех делах!
Показалось мне или нет, что в глазах его мелькнули сожаление и грусть? Ну и ладно, как это в сказках говорится, «ступай себе с Богом!».
После его ухода я задумалась ненадолго, а потом позвонила Милка с работы и спросила, что я рехнулась, что ли, что на работу не вышла и не предупредила никого?
– Хоть бы мне звякнула, я бы тебя прикрыла, а так шеф озверел и увольнением тебе грозит…
– Очень хорошо, я и так увольняюсь, – брякнула я, – завтра зайду за документами.
– Он две недели отработать заставит… – заикнулась Милка.
– Обойдется!
На следующий день после уничтожения спартанского отряда огромное войско Ксеркса двинулось через Фермопилы на просторы Греции. По земле, с которой еще не были убраны трупы, по земле, обильно политой кровью греков и персов, кровью других народов, сражавшихся под знаменами Ксеркса, шли и шли бесчисленные отряды.
Шли ассирийцы и хетты, скифы и эфиопы, арабы и индийцы, бактрийцы и египтяне, фригийцы и пафлогоны, гирканцы и ассирийцы. Шли бесчисленные племена и народы, имен которых не знали даже командовавшие ими персидские военачальники. Но они не были уже такими нарядными и полными сил, как при переходе через Геллеспонт. Ряды их поредели, доспехи и плащи были покрыты пылью и кровью, и сами воины были утомлены и изранены.
Среди прочих прошли и Бессмертные, царская гвардия – но как мало их осталось! Большая часть персидских гвардейцев полегла в Фермопилах, и стервятники выклевали их глаза. И у тех, что остались в живых, не было прежней уверенной стати – они потеряли своих однополчан, а самое главное – потеряли уверенность в своей непобедимости. Они больше не чувствовали себя Бессмертными…