За тканью оказался сейф — простой, без украшений. Она открыла его уверенным движением, будто делала это часто, хотя на самом деле — редко. Изнутри достала небольшую бархатную шкатулку тёмно-синего цвета.
Шкатулка была тяжёлой. Не по размеру — по смыслу.
Эльвисса поставила её на стол и несколько мгновений смотрела, не прикасаясь. Затем щёлкнул замок. Крышка открылась.
Внутри, на светлой подкладке, лежало жемчужное ожерелье. Крупные, идеально ровные жемчужины, редкого глубокого черного оттенка. Ни одна не была треснувшей, ни одна — неровной. Усыпанный сапфирами золотой замок. Работа лучших ювелиров Сахравана. Дар, который нельзя было вернуть.
Она взяла ожерелье в руки. Жемчуг был прохладным, гладким, тяжёлым. Таким же был тот вечер, который она старалась не вспоминать целиком — только обрывками: запах благовоний, слишком мягкие подушки, чужой голос, говоривший о долге и благодарности, и ощущение, что выхода нет.
Компенсация. Так это было названо.
Эльвисса сжала пальцы. Резко. Золотой замок не выдержал — раздался тихий треск. Нить ослабла, и жемчужины посыпались на стол, перекатываясь, сталкиваясь друг с другом с глухим звуком.
Она начала собирать их по одной.
Первая.
Вторая.
Каждую она клала отдельно, выстраивая ровный ряд. Движения были точными, почти механическими. Мысли — нет.
Она знала цену каждой. Не в золоте — в возможностях. Один караван. Верблюды, товары, люди. Или фрегат — киль, паруса, орудия, экипаж. Сила, которую можно направить куда угодно.
Десятая.
Двадцать третья.
Когда-то это ожерелье лежало на полушке в чужих руках. Руках, которые она не хочет вспоминать. Тогда ей говорили, что это знак уважения. Что шахиншах щедр и милостив. Что так принято. Что так будет лучше для всех.
Лучше — для империи.
Лучше — для мира.
Она не спорила.
Сорок восьмая.
Пятьдесят девятая.
Жемчуг тихо стучал о дерево стола. В этом звуке не было ни гнева, ни жалобы. Только счёт.
Семьдесят первая.
Семьдесят девятая.
Она остановилась.
Восемьдесят вторая.
Эльвисса посмотрела на выстроенный ряд. Восемьдесят две жемчужины. Восемьдесят две причины, по которым Сахраван теперь горел изнутри. Восемьдесят две возможности, которыми возместили ее позор.
Девушка медленно собрала жемчуг обратно в шкатулку — уже без нити, без формы, без иллюзии украшения. Закрыла крышку.
Когда шкатулка вернулась в сейф, Эльвисса задержала руку на холодном металле.
— Компенсация, — тихо сказала она, почти беззвучно.
Затем опустила гобелен, вернулась к столу и взяла перо. Впереди были расчёты: корабли, люди, дороги. То, что можно построить из жемчуга. И то, что уже нельзя было отнять.
Глава 7
Кабинет наследного принца находился в южном крыле дворца и резко отличался от императорского. Здесь было теплее, темнее, меньше воздуха и больше личных вещей. Карты лежали не в идеальном порядке, на столе — кубок с недопитым вином, у стены — стойка с оружием. Это было пространство человека, который привык ждать своего часа.
Крейнар стоял у окна, глядя на внутренний двор, когда за его спиной раздался тихий звук открывающейся и потом закрывающейся двери.
— Говори, — сказал он, не оборачиваясь.
Шпион был невзрачен: средний рост, неприметное лицо, одежда без знаков отличия. Он склонил голову.
— Прошло почти три года с тех пор, как маркиза прибыла в Фроствальд.
Крейнар усмехнулся.
— Я умею считать.
— За это время, — продолжил тот, — в маркизате создана единая служба охраны. Она подчиняется лично ей. В городах — патрули, на дорогах — дозоры. Преступность заметно снизилась.
Крейнар повернулся.
— Что еще?
— Создана следственная служба. Работает. Независима от баронов. Несколько громких дел. В том числе — против людей знатного происхождения. Наказания публичные, но аккуратные. Без скандалов.
Крейнар подошёл к столу и сел, сцепив пальцы.
— Флот?
— Построен. Двенадцать торговых судов под флагом Фроствальда и столько же вооружённых кораблей охраны. Формально — защита торговли. Фактически… — шпион сделал паузу, — это уже серьезная военная сила.
— Деньги? — резко спросил Крейнар.
Шпион покачал головой.
— Источник не установлен. Налоги — в пределах нормы. Купцы платят охотно. Долгов нет. Займов у имперской казны — тоже.
Крейнар нахмурился. Это ему не нравилось.