Эльвисса все это понимала.
Она не могла быть «невестой» в том смысле, который вкладывали в это слово. Не могла претендовать на брак, о котором говорили с гордостью, с надеждой на союз домов и благословение храмов. И потому держалась в стороне — в делах, в управлении, в одиночестве, где никто не задавал лишних вопросов. Закрывалась в делах, потому что там безопасно.
Если подать всё правильно, отец сам дойдёт до вывода: Эльвиссе нужно помочь. Не ограничить — спасти. Подобрать мужа, который «поймёт», «примет», «возьмёт под защиту». Человека надёжного, лояльного двору. Такого, рядом с которым она перестанет быть одинокой фигурой.
Крейнар поморщился. Мысль была грязной — и именно поэтому работала.
Не «она слишком сильна». А «ей слишком тяжело одной».
Не «её нужно ограничить». А «ей нужно личное счастье».
Не «она недопустимо независима». А «ей нужно помочь в ее беде».
Он вышел в коридор. Пора было начинать. Пора было говорить с императором.
Крейнар направился по коридору в сторону императорских покоев, уже зная, с каких слов начнёт разговор с отцом.
**
Письмо принесли утром.
Доставка императорской службой гонцов. Красный воск, двуглавый знак Эстромара, короткая формула вызова без объяснений. Эльвисса прочла его один раз, затем аккуратно сложила и положила на край стола.
Срочно.
Она не позволила себе ни вздоха, ни паузы. Только на мгновение задержала взгляд на карте Фроствальда, разложенной перед ней, — словно проверяя, всё ли на месте.
— Пригласите Хальвина, — громко сказала маркиза, чтобы услышал секретарь за полуоткрытой дверью ее кабинета.
Управляющий подошёл сразу. Он понял по выражению её лица, что разговор будет коротким.
— Я уезжаю во дворец, к императору, — сообщила Эльвисса. — Делами займёшься ты.
Она начала перечислять, не заглядывая в бумаги:
— Проверка отчётов портовой стражи — лично. Купцам из Хейвика напомни: сроки поставок не сдвигаются. По следственной службе — дело Ройтера довести до конца, без компромиссов. Если барон начнёт жаловаться — запиши, но не реагируй.
Хальвин кивал, запоминая.
— И ещё, — она подняла на него глаза. — Ни одного нового решения без меня. Даже если придёт приказ с императорской печатью — только фиксация, без исполнения.
Он понял. И не стал задавать вопросов.
— Будет исполнено, миледи.
Эльвисса повернулась к двери и жестом подозвала главу своей замковой стражи. Себастьян Крафт вошёл почти сразу.
— Мы выезжаем сегодня, — сказала она. — Едем налегке. Без остановок. Сообщи Рейнхольду.
— Куда? — спросил он, хотя ответ был очевиден.
— Во дворец, к императору.
Себастьян на секунду напрягся, затем кивнул.
— Коней подготовят через час. Я отберу лучших.
— Не через час. Через полчаса.
Он усмехнулся краем губ — коротко, по-военному.
— Понял.
Когда они вышли, Эльвисса осталась одна. Она закрыла кабинет, как закрывала его всегда: спокойно, без оглядки. Сейф остался нетронутым. Карты — на столе. Фроствальд продолжит жить без неё.
Во дворе уже ждали кони. Рыцари во главе с Рейнхольдом уже построились. Никто не спрашивал, зачем и почему. Они знали одно: маркиза едет к императору, и этого было достаточно.
Эльвисса села в седло легко, привычным движением. Северный ветер тронул плащ, ткань легла ровно, как и всё в её жизни в последние годы.
Она дала знак — и отряд тронулся.
Дорога к столице была знакомой. Три года назад она ехала по ней другой — без земли, без силы, с будущим, которое решали за неё. Теперь за её спиной был маркизат, люди, флот, стража. И всё же письмо в кармане ощущалось тяжелее любого доспеха.
Император вызывал не маркизу Фроствальд. Он вызывал дочь.
Эльвисса смотрела вперёд, не позволяя мыслям уходить дальше этого факта. Конь шёл ровно, копыта отбивали ритм, и дорога уводила её обратно — туда, где власть всегда имела свою цену.
Глава 8
Кабинет императора был тихим, холодный свет северного солнца скользил по резному дубовому столу. Айсгрим сидел в кресле, руки опирались на резьбу, взгляд усталый, но сосредоточенный.
— Садись, Эльвисса, — сказал он.
Она заняла место напротив, держа спину прямо.
— Как дела? Как здоровье?
Эльвисса кивнула. Всё было в порядке, но ее сердце судорожно стучало от волнения.
Император помолчал, собирая слова.
— Я устал, — сказал он тихо. — Сил не хватает держать всё под контролем. Надо передавать корону Крейнару.