— Ну что, сестрёнка, — язвительно произнёс он, — снова в путь? Посольство, потом гаремы Сахравана. Ну и во что обратились твои попытки напомнить о себе законной крови?
Эльвисса остановилась и поморщилась.
— Крейнар, — сказала она, — мне нечего тебе сказать.
Он подошёл ближе.
— Правда? А по-моему, есть. Ты — пятно на нашей династии. Бастард. И теперь — в Сахраван, в наложницы. Как символично.
— Ты всегда говоришь одно и то же, — ответила она, не отводя взгляда. — Почему тебе так важно напоминать, кем я не являюсь?
— Потому что это правда, — усмехнулся он. — Ты никогда не станешь настоящей принцессой. Законная кровь всегда выше.
Эльвисса шагнула ближе.
— Да, я незаконный ребенок, — ответила она, — но я все равно дочь императора Эстромара. И я знаю, как использовать ум там, где титул бессилен.
Он фыркнул, в глазах мелькнуло раздражение.
— Посмотрим, как далеко это тебя заведёт. В гареме или на переговорах — всё равно твоя роль будет второстепенной.
Эльвисса согласно кивнула. Пауза.
— Прощай, Крейнар, — сказала девушка, уходя. — И помни: ум всегда сильнее крови.
Наследный принц смотрел ей вслед, и в его холодных глазах плескалась тревога.
**
Крейнар, наследный принц Эстромара
Крейнар был выше среднего роста, сухощавый, с хорошо выверенной, почти безупречной осанкой человека, которого с детства учили стоять, ходить и смотреть как будущего правителя. В нём не было тяжеловесной мощи Айсгрима — его сила казалась иной, сдержанной, собранной, больше похожей на натянутую тетиву, чем на молот.
Лицо — узкое, чётко очерченное. Высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, почти всегда сжатые в холодную линию. Черты правильные, но лишённые мягкости. Если Айсгрим внушал страх присутствием, Крейнар вызывал настороженность.
Глаза — светлые, холодно-стальные, иногда кажущиеся почти бесцветными. Они редко отражали эмоции и почти никогда — сомнение. Когда он смотрел на собеседника, возникало ощущение оценки, а не разговора.
Волосы — тёмно-пепельные, почти чёрные при плохом свете, обычно зачёсаны назад и убраны строго, без излишеств. Ни одной выбившейся пряди — как и в остальном, Крейнар не позволял себе небрежности.
Кожа — светлая, северная, без румянца. Лицо редко знало улыбку; если она появлялась, то была короткой и лишённой тепла.
Одежду он носил без роскоши, но безупречно. Тёмные цвета, чёткие линии, гербы — строго по уставу. На нём даже золото выглядело как знак долга, а не украшение.
В его облике было что-то от законной власти, но и от одиночества. Человек, привыкший быть первым — и не привыкший быть понятым.
Эльвисса
Крейнар
Глава 1
Прошло два года.
Кабинет императора почти не изменился. Те же высокие окна, пропускавшие северный свет, те же гобелены с изображениями древних побед и родовых гербов Эстромара. Массивный дубовый стол с серебряной инкрустацией по-прежнему занимал центр зала, а гостевые кресла стояли у стены, словно предназначенные больше для порядка, чем для людей.
Император Айсгрим сидел за столом. Возраст добавил серебра в его волосах, но не изменил осанки. Спина оставалась прямой, плечи расправленными. Лицо всё так же было суровым, а взгляд — холодным и внимательным, привыкшим оценивать последствия прежде, чем действия.
Эльвисса стояла напротив. За прошедшие годы в её облике исчезла юношеская хрупкость. Она держалась увереннее, движения стали сдержаннее и точнее. Простота одежды больше не выглядела вынужденной — теперь она казалась осознанным выбором.
Айсгрим некоторое время молчал, разглядывая её, затем взял со стола свиток.
— Я прочёл доклад нашего посла в Сахраване, — сказал он. — Несколько раз.
Он положил свиток обратно.
— Ты превзошла себя, Эльвисса.
Она не ответила сразу.
— Рассорить шахиншаха и валиахдада так, — продолжил император, — что сын начал войну против отца… Это больше, чем мы планировали. Сейчас Зарангир заперт у гор. Он не может выйти за пределы своей крепости и удерживает лишь то, что видит из её башен.
Аразин, в свою очередь, занят другим. Он пытается подавить восстания местной знати и удержать власть, которую ещё не успел полностью захватить.