— Первое: я не вмешиваюсь в дела Фроствальда, кроме случаев, когда Вы сами просите или когда речь идёт о жизни и смерти.
— Второе: я полностью ограждаю Вас от вмешательства моей матери и сестры. Ни одна из них не имеет права давать указания, требовать отчётов или влиять на Ваши решения или условия жизни.
— Третье: любое нарушение ключевых условий даёт Вам право расторгнуть приватный брачный договор односторонне.
— Четвёртое: мои публичные фаворитки допустимы, но они не вмешиваются в Ваши дела, не контактируют с Вами или с детьми, не появляются в Фроствальде или иных Ваших резиденциях без Вашего прямого согласия, и не используют Ваше имя, титул или наш брак для собственного продвижения.
— Пятое: раздельные бюджеты. Мои будущие дети проживают с Вами, их содержание обеспечивается мной.
— Шестое: Вы никогда не принуждаетесь к совместному проживанию, кроме объективной необходимости.
Он сделал короткую паузу, затем добавил:
— Мои требования: ни одна из сторон не совершает действий, способных повредить репутации семьи в целом или другой стороны по отдельности; Ваше обязательное присутствие на религиозных праздниках и официальных приёмах при дворе, если необходим семейный формат посещения таких мероприятий; запрет на заговоры и интриги друг против друга; видимость настоящей семьи на людях; а когда Вы решите завести детей, я должен быть биологическим отцом как минимум двух старших. Кроме того, если Вы нарушите любой из этих пунктов, я оставляю за собой право санкций, сопоставимых с теми, что предусмотрены для меня.
Эльвисса кивнула, холодно и ровно.
— Всё верно, — сказала она.
— Тогда, герцог, — продолжила маркиза, — давайте обменяемся устными клятвами.
Реймар поднял руку над столом, словно подписывая невидимый документ.
— Я, Реймар фон Гельтхайм, — произнёс он спокойно, без лишних эмоций, — клянусь строго соблюдать все пункты, о которых мы договорились
Он сделал короткую паузу, не отрывая глаз от её лица.
— Я даю эту клятву, — закончил он, — устно, как требуется.
Молодая женщина наклонила голову, словно проверяя точность каждого слова. Затем медленно подняла руку, держа её прямо над столом.
— Я, Эльвисса Фроствальд, — произнесла она ровным голосом, также без эмоций, — клянусь соблюдать взаимные условия этого приватного брачного договора.
На мгновение комната погрузилась в тишину. Лёгкий отблеск свечей отражался в бокалах, как символ строгой, почти церемониальной фиксации их устной клятвы.
— Принято, — сказала маркиза, опуская руку.
Герцог медленно опустил свою.
— Принято, — повторил он.
Они посмотрели друг другу в глаза, скрепляя договоренности:
Устная клятва дана.
Устная клятва принята.
Границы определены, и каждый из них знал: нарушение этих границ будет иметь последствия.
Глава 12
Бракосочетание маркизы Эльвиссы Фроствальд и герцога Реймара фон Гельтхайма состоялось ровно через месяц после заключения ими устного брачного соглашения. Всё было скромно и строго: храм, жрец, жених и невеста. Ни гостей, ни родственников — только формальность, символическое закрепление союзов и обещаний.
Ритуальный поцелуй был быстрым и поверхностным, без малейшей эмоциональной вовлечённости, едва касаясь губ — знак соблюдения обряда, а не чувств.
Совместного пребывания после бракосочетания не последовало.
Сразу после завершения церемонии в храме маркиза уехала обратно в Фроствальд. Канцлер же сразу вернулся к своим государственным делам, к бумагам, указам и придворной логике.
Прошло полгода. Император Айсгрим официально объявил о своём отречении от престола. Власть переходила к наследному принцу Крейнару.
Во дворце началась подготовка к церемонии передачи власти. Придворные службы приводили в порядок залы и регалии, знать получала уведомления о датах и протоколе, столица готовилась к предстоящему событию.
**
Кабинет маркизы в Фроствальде был залит ровным утренним светом. Высокие окна выходили в сад, но шторы были отдёрнуты лишь наполовину — ровно настолько, чтобы не мешать работе. На столе лежали разложенные отчёты, карты земель и открытая тетрадь с пометками.
Когда камердинер вошёл, Эльвисса даже не подняла головы.
— Миледи, — сказал он, останавливаясь у стола, — три письма. Доставлены с разницей в несколько часов.
Слуга положил серебряный поднос с письмами на ее стол. Они лежали аккуратно в ряд.
Три разных конверта.
Один — строгий, без украшений, с чёткой печатью канцлера.
Второй — с императорским гербом, знакомым с детства.
Третий — запечатан личной печатью Крейнара.