Она спокойно подняла бровь.
— Я слушаю.
Канцлер выдержал короткую паузу.
— Вас назначили членом Императорского Совета.
Эльвисса ничего не сказала. Даже ресницы не дрогнули.
— Кроме того, — продолжил он, — Совет реформируют. Старшие члены будут смещены. Несколько родов заменят представителей. Вы войдёте в состав сразу, без обсуждения. Это уже решено.
Она смотрела на него пристально — не оценивая, не возражая, а именно вслушиваясь.
Герцог продолжил:
— В связи с этим… Вам предписано переехать в императорский дворец. Жить там постоянно, как член совета.
Вот здесь она чуть выдохнула — не растерянно, а скорее оценивающе.
— Понимаю, — сказала она.
И только после этого добавила:
— Это всё?
Канцлер сел напротив — впервые за весь разговор.
— Нет. Император также распорядился о моём выводе из Совета. Для соблюдения того, чтобы там не было двух человек из одной семьи.
Эльвисса несколько секунд молчала, потом тихо произнесла:
— Мне жаль, что Вы потеряли место из-за меня. Я не знала о планах императора.
— И знать не могли, — ответил он. — Его решение было… импульсивным по форме, но тщательно подготовленным по содержанию.
Он сделал короткую паузу.
— Однако есть ещё один практический вопрос. У меня в императорском дворце есть покои. Смежные занимала графиня фон Меер.
Эльвисса чуть приподняла подбородок.
— Понимаю.
— Завтра их освободят и обновят, — сказал канцлер. — Полная смена мебели, тканей, декора. Вы получите эти покои.
Он смотрел на неё прямо, без попытки вымолить снисхождение или оправдываться.
— Я хотел сообщить это лично, чтобы в дальнейшем не возникало… неприятных ощущений.
Она медленно кивнула.
— Благодарю за откровенность, герцог.
— Я не стремлюсь к откровенности, — ответил он. — Я стремлюсь к порядку. И к тому, чтобы Вас не застали врасплох.
Он встал.
— Переезд начнётся в ближайшие дни. Я подготовлю инструкции для слуг. Если возникнут особые пожелания по покоям — сообщите мне напрямую.
Эльвисса поднялась вслед за ним.
— Хорошо. И… ещё раз прошу прощения, что Ваше положение изменилось из-за решения, к которому я не имела отношения.
— Прошу вас, — произнёс он тихо. — Это политика. Здесь никто не останется нетронутым.
Он поклонился ей чуть глубже, чем требовал этикет, и вышел из гостиной.
А она осталась стоять, обдумывая, что перемены принесут ей самой
**
Кабинет императора был наполнен неподвижным светом ламп, и эта неподвижность давала ощущение запертого пространства — будто воздух здесь принадлежал только одному человеку.
Крейнар стоял у стола, плечи расслаблены, но взгляд цепкий. Когда Эльвисса вошла, он повернулся к ней медленно, с тем выражением, от которого она с детства ощущала, как что-то сжимает ей горло.
— Сестра, — произнёс он, не скрывая удовлетворения. — Хотел узнать, как ты устраиваешься во дворце. Всё ли… гармонично? Или комнаты давят?
— Всё в норме, Ваше Величество.
— В норме? — его усмешка была тихой. — Даже учитывая, что до тебя там жила любовница канцлера? Иногда запахи прошлого сильнее духов.
Она ответила спокойно:
— Это помещение дворца, а не частная спальня. Оно не вызывает у меня чувств.
— Непоколебимая, как всегда. — Он подошёл ближе, не спеша. — А канцлер? Его мать? Эта древняя ведьма, которая пережила трёх его жён и, кажется, переживёт всех остальных? Они не попытались испортить тебе жизнь?
— Нет, Ваше Величество.
Он наклонил голову — знакомый жест, которым он будто прислушивался к её дыханию.
— Удивительно. Обычно та старуха долго не терпит новых женщин в окружении сына. Интересно, насколько хватит тебя. У канцлера очень неудобная статистика.
— Меня это не тревожит.
— Да, вижу. Ты научилась держать лицо. Отец бы гордился.
Он отошёл на пару шагов и, будто переключаясь на другую тему, произнёс:
— Но есть то, чем я действительно доволен.
Он взял со стола свёрнутый пергамент и развернул.
— Фроствальд. Ты превратила забытую окраину в механизм, который работает лучше половины империи. Торговый флот, военный флот, дисциплина, производство, порядок. Показатели впечатляют.
Эльвисса не изменилась в лице.
Крейнар поднял глаза.
— Поэтому я хочу получить твой флот.
Он произнёс это просто, как если бы говорил о переносе мебели.
— Торговый и военный. Полностью под командование имперского адмиралтейства.
Эльвисса ответила без задержки:
— Нет.
Он улыбнулся, чуть приподняв уголок губ — так он улыбался редко, только когда находил достойное сопротивление.