Он наклонился в ней очень близко, но не касаясь.
— Ты принимала что-то сама? То, что могло бы повлиять на твое состояние?
Ее взгляд стал тверже:
— Нет.
Крейнар кивнул — едва заметно. И замолчал. Тишина продлилась несколько секунд. Но в ней ощущалось: он понял все, что ему нужно. Без произнесения ни единого вывода. И это было страшнее любых слов.
**
Кабинет императора был погружен в холодный утренний свет. Крейнар сидел за столом, не глядя на бумаги — он прекрасно знал, что сейчас принесут.
Дверь открылась. Глава следственной службы склонил голову, но не стал терять времени. Он разложил на столе два небольших пузырька, аккуратно, как улики убийства. — Ваше Величество, результаты обыска дворца канцлера получены.
Крейнар не шелохнулся.
— Говори.
— В личной комнате камеристки старой герцогини… Ниннель… обнаружены вот эти два флакона. Один — с остатками зеленой настойки. Другой — пуст.
Он сделал паузу, но император не смотрел на флаконы — он смотрел на человека, который говорил.
— Экспертиза подтвердила, — продолжил начальник, — что содержимое полностью совпадает с веществами, найденными в крови маркизы Фроствальд. По составу, по способу приготовления, по качеству сырья — это тот же продукт.
Тишина была короткой, но очень тяжелой.
— Допрос Ниннель проведен, — глава службы не поднял глаз. — Признала, что по приказу вдовствующей герцогини фон Гельтхайм ежедневно подливала маркизе… настойку. В пищу, напитки, иногда — в сладости перед сном. Каждый раз, когда маркиза ночевала в доме супруга.
Крейнар медленно поднял голову.
— Мотив?
— Герцогиня считала, что каждая жена герцога… — он осекся, подбирая формулировку, безопасную для произнесения перед императором, — «может причинить вред ее сыну».
По ее словам, это «предупреждение дальнейших осложнений».
Крейнар не моргнул.
— Раньше она поступала так же?
— Да, Ваше Величество. Все три предыдущие жены канцлера… получали те же ингредиенты. Там дозировка была ниже — медленная, разрушающая здоровье, но смертельная в долгосрочном наблюдении.
Он сглотнул.
— Согласно признанию камеристки, канцлер… вероятно, не знал. Ему давали убедительную версию: «слабые нервы молодых женщин» или «неудачные лекарства».
Теперь в голосе следователя появилась осторожность:
— Однако степень участия герцога установить невозможно без допроса. Даже если канцлер не был осведомлен о точной рецептуре… но мог замечать ухудшения состояния своих жен.
Крейнар не отводил взгляда от флаконов.
— Продолжайте.
— Мы просим разрешения на официальные допросы: вдовствующей герцогини фон Гельтхайм и канцлера Реймара фон Гельтхайма.
Тишина упала словно нож. Долгое молчание.
Наконец император сказал:
— Разрешаю допросы. Строго — по протоколу государственной измены. Подвергнуть обоих.
Следователь резко поклонился.
— Как прикажете, Ваше Величество.
— И еще, — добавил Крейнар ледяным тоном. — Если старуха попытается скрыть или извратить факты — о ее возрасте можете забыть.
— Слушаюсь.
Он собрал документы и вышел, закрыв дверь.
Крейнар остался один. Несколько секунд он просто смотрел на флаконы — как на оружие, которое направили на него в упор. Потом он медленно убрал их в ящик стола, как личные трофеи. И закрыл замок. И произнес едва слышно:
— Они хотели убить мою Эльвиссу…
**
Эльвисса сидела в кресле у окна: спина прямая, но руки все еще слабели, когда она пыталась поднять чашку. Цвет лица начал возвращаться, но каждый вдох был чуть осторожней, чем обычно.
Когда дверь открылась, она сразу поняла, что это Крейнар — по тому, как меняется воздух.
Холоднее. Сосредоточеннее. Он вошел без сопровождающих, закрыл дверь и остановился перед ней так, чтобы видеть ее полностью — и чтобы она видела его.
— Ты выглядишь лучше, — сказал он. Сухо, но без насмешки.
Она кивнула.
— Гораздо. Спасибо. Это чудо, что я…
— Это не чудо, Эльвисса. Это последствия работы лекарей, которого я поставил работать с тобой.
Она вздрогнула — не от слов, а от того, что он произнес их таким ровным голосом.
Крейнар подошел ближе, сел на стол напротив, скрестив руки.
— Я получил доклад следствия. — Он сказал это так же спокойно, как другие объявляют дату казни. — Тебя травили во дворце канцлера. Два вида настоек. Долго. Последовательно.
Она молчала. Он продолжил:
— Источник — камеристка матери канцлера. Ниннель. По ее словам, приказ исходил непосредственно от вдовствующей герцогини.
Он наблюдал за ней не отводя глаз, измеряя реакцию. Маркиза долго смотрела перед собой. Никакой истерики, ничего лишнего — только глубокая, выверенная тишина.