Она не ответила сразу.
— Зачем ты здесь, Крейнар?
Он повернул голову и посмотрел на неё прямо.
— Чтобы ты понимала: Фроствальд — это не награда. Это позиция. Север, границы, старая знать. Там тебя будут проверять.
— Я это знаю.
— Хорошо, — сказал он. — Потому что теперь ты не просто бастард, которому повезло. Ты — маркиза. И у тебя есть влияние.
Он замедлил коня.
— Я не стану тебе другом, Эльвисса. И ты это понимаешь.
— Понимаю.
— Но и врагом без причины — тоже, — добавил он. — Пока.
Он остановился. Дальше дорога вела к землям Фроствальда.
Эльвисса тоже придержала коня.
— Спасибо за предупреждение.
Крейнар кивнул.
— Береги людей, которых выбрала. И себя.
Он развернул коня и поскакал обратно, не оглядываясь.
Эльвисса долго смотрела ему вслед. Затем повернулась к отряду.
— Продолжаем путь.
Лошади снова перешли на быстрый ход. Впереди лежал Фроствальд — земля, которая подарила ей титул.
**
Замок Фроствальд показался из-за поворота дороги ближе к полудню.
Он стоял на каменном уступе, над рекой, узкой и быстрой, как все северные воды. Стены были тёмными от времени, сложенными из крупного камня, но ровными, без трещин и осыпей. Башни — невысокие, приземистые, с бойницами, рассчитанными не на показ, а на оборону. Над всем этим висело ощущение возраста: не запустения, а долгой, непрерывной службы.
— Старый, — сказал кто-то из рыцарей вполголоса.
— И ухоженный, — ответил лейтенант Рейнхольд.
Ворота были открыты. Не настежь — ровно настолько, чтобы пропустить отряд. Над ними не висели новые знамёна, но камень был очищен, дерево укреплено, цепи подъёмного моста смазаны. Здесь ждали.
Во дворе выстроились люди. Небольшая стража, несколько слуг, и впереди — мужчина лет тридцати, в тёмном плаще без украшений. Он сделал шаг вперёд, когда Эльвисса спешилась.
— Маркиза Фроствальд, — произнёс он и опустился на колено. — Я Хальвин Роут, управляющий замка и земель. Рад приветствовать вас дома.
Эльвисса кивнула.
— Встаньте.
Он поднялся. Лицо у него было открытое, усталое, но не испуганное. За его плечом стояла женщина, немного моложе его, с аккуратно собранными волосами. Она держала за руку мальчика лет восьми; рядом — девочка, помладше, которая смотрела на происходящее с серьёзным вниманием.
— Моя семья, — сказал Хальвин. — Если Вы позволите.
— Позволю, — ответила Эльвисса.
Женщина сделала неловкий реверанс.
— Я Мейра, маркиза, — сказала она. — Добро пожаловать в Фроствальд.
Дети поклонились как смогли. Мальчик — слишком старательно, девочка — очень торжественно.
Эльвисса задержала на них взгляд.
— Вы живёте здесь постоянно?
— Да, — ответил Хальвин. — Я получил назначение пять лет назад. Замок старый, но мы держим его в порядке. Люди… — он чуть помедлил, — люди будут рады Вас видеть.
— Они знают, кто я?
— Знают, что Вы — дочь императора и новая владелица этих земель.
— Этого достаточно, — сказала Эльвисса.
Она оглядела двор ещё раз. Камень был чист, колодец накрыт, оружейная закрыта. Ничего лишнего, ничего запущенного.
— Проведите меня внутрь, — сказала она.
Хальвин кивнул и жестом указал на вход.
Когда они вошли под своды замка, Эльвисса почувствовала холод камня и ровный, спокойный ритм этого места. Фроствальд не пытался произвести впечатление. Он просто стоял.
Глава 4
Первые письма принесли уже на следующий день.
Сначала их было немного — аккуратные свитки с печатями домов, знакомых Хальвину по именам и старым обязательствам. Затем — всё больше. К вечеру стол в малом зале был заставлен свёртками, конвертами, кожаными тубусами. Печати различались цветом воска и знаками: волк, башня, ключ, стилизованная ладья.
— Местная знать, — сказал Хальвин, стоя рядом. — Все Ваши вассалы. Кто-то из вежливости, кто-то из осторожности.
Эльвисса перебирала письма, не вскрывая.
— Приглашения?
— И поздравления. Просьбы об аудиенции. Намёки на верность. Некоторые напоминают о старых договорах, — он позволил себе короткую паузу. — Некоторые — о своих заслугах перед Вашей матерью.
Она кивнула.
— Кто пишет первым, тот обычно боится больше остальных.
Хальвин не улыбнулся, но его взгляд, обращенный на маркизу, стал острее.
К вечеру она всё же вскрыла часть писем. Тон был разный: от подчеркнуто почтительного до осторожно-дружелюбного. Ни один не был откровенно дерзким. Фроствальд привык к сильной руке — и выжидал, какой она будет теперь.