— Верховный жрец, — ответила она тем же тоном. — Присаживайтесь. Кофе?
Он помедлил долю секунды — не из сомнения, а из вежливости.
— С благодарностью.
Эльвисса нажала на звонок.
— Кофе. На двоих.
— Прошу, — сказала она, указывая на кресло напротив стола. — Нам, полагаю, понадобится немного времени.
Когда она снова посмотрела на гостя, тот уже сел, сложив руки перед собой. Не расслабленно, но и не напряженно — как человек, который пришел не просить и не оправдываться.
Они помолчали. Пока слуги накрывали на стол — фарфор, серебро, тонкий запах свежемолотых зерен — в кабинете стояла тягучая пауза. Не неловкая. Выжидающая.
Когда дверь закрылась за последним слугой, и шаги стихли в коридоре, они остались одни.
Эльвисса сделала первый глоток кофе.
— Итак, — сказала она, глядя на Верховного жреца поверх чашки. — Чем я обязана этому визиту?
Верховный жрец сделал глоток кофе, словно давая разговору правильный темп, и только потом заговорил:
— Есть один деликатный вопрос, миледи. Такой, разрешить который сможете только Вы.
Эльвисса поставила чашку на блюдце.
— Слушаю.
— Речь идет о наследнике императора.
Она приподняла бровь — не резко, но достаточно, чтобы показать недоумение.
— О каком наследнике?
Жрец посмотрел на нее прямо.
— Вот именно. Наследника нет.
Он говорил спокойно, без нажима, но каждое слово было выверено.
— Его Величество до сих пор не женат и не имеет детей. В его возрасте император Айсгрим уже имел семью и стал отцом двоих детей.
— Эти дети умерли во младенчестве, — заметила Эльвисса без смягчений.
Жрец кивнул, принимая поправку, но не уступая позиции.
— Это не имеет значения. Важно другое: покойный император ответственно подходил к своему долгу перед народом. Он стремился дать империи продолжение крови.
Он чуть подался вперед.
— А сейчас империя живет без ясного ответа на вопрос о будущем.
Эльвисса откинулась на спинку кресла.
— И чего Вы хотите от меня?
Жрец не стал делать вид, что вопрос застал его врасплох.
— Воздействия на императора, — ответил он прямо. — Наставления, совета, напоминания о долге.
Он сделал паузу и добавил уже мягче:
— К Вам он прислушается.
Эльвисса молчала несколько секунд, глядя на темную поверхность кофе.
— Вы уверены, — сказала она наконец, — что это просьба духовенства, а не страх знати?
Жрец едва заметно усмехнулся.
— В таких вопросах, миледи, это почти одно и то же.
Эльвисса выслушала его до конца, затем покачала головой.
— Нет, — сказала она. — Это личное дело императора. И я не намерена вмешиваться.
Жрец возразил не сразу.
— Боюсь, миледи, — произнес он после короткой паузы, — что Вы смотрите на этот вопрос слишком узко. Это и в Ваших интересах.
Она посмотрела на него прямо.
— Почему?
Он не ответил мгновенно, словно давая ей возможность передумать и не задавать следующий вопрос.
— Потому что… — начал он и снова остановился. — Потому что ходят нехорошие слухи.
— Какие именно? — спросила она без повышения голоса.
Жрец чуть склонил голову.
— Если Вы настаиваете.
Он говорил теперь медленнее, осторожнее, словно каждое слово требовало разрешения.
— Говорят, что Ваша недавняя болезнь… та, из-за которой Вы долгое время находились в покоях Его Величества… была вызвана не отравлением.
Он сделал паузу, но не для эффекта — для ясности.
— А последствиями неудачного аборта.
Она не перебила.
— От брата, — добавил он ровно.
Несколько мгновений он молчал, затем продолжил:
— Говорят также, что бывший канцлер просто взял на себя вину. Что это было удобно. И своевременно.
Он поднял на нее взгляд.
— И еще. Слуги утверждают, что однажды застали Вас и императора спящими в одной комнате.
Он чуть понизил голос.
— Недопустимо близко.
Он замолчал, позволяя словам повиснуть между ними.
— Вы понимаете, о чем я, миледи?
— Нет, — сказала Эльвисса. — Не понимаю. Что именно Вы имеете в виду?
Верховный жрец не отвел взгляда.
— Я имею в виду цепочку наблюдений, миледи, — сказал он. — Не факты. Их трактовку.
Он заговорил медленно, раскладывая все по порядку.
— Все помнят бал в день передачи власти. Помнят, как Его Величество пригласил Вас первой. Как держал в танце дольше дозволенного. Как не отступил ни на шаг, даже когда это стало заметно всем, кто понимает язык жестов при дворе.
Жрец выдержал паузу.
— Они помнят, что при этом Ваш супруг остался без пары. Что разговоры тогда были короткими, но настойчивыми. Такие разговоры не забываются.