— Что-то случилось, Ваше Величество? — спросила она сдержанно. — Согласно утвержденному плану, сегодня Вы должны были сделать итоговый выбор среди кандидаток.
Крейнар усмехнулся — криво, зло. Усмешка не дошла до глаз.
— Я решил поменять план.
Он снова сделал глоток, на этот раз слишком большой, и с силой поставил бокал на стол.
— Не хочу чувствовать себя премиальным быком на случке, — бросил он. — Для которого коров водят по кругу, щупают, оценивают, обсуждают, чье потомство будет выгоднее.
Он откинулся на спинку кресла, запрокинул голову, глядя в потолок.
— Пять женщин. Все правильные. Все красивые. Все одобренные. Все смотрят одинаково внимательно, — он усмехнулся снова, уже с усталостью. — Как на товар. Или как на приговор.
Он перевел взгляд на Эльвиссу.
— Ты правда думаешь, что это вечер выбора? — спросил он глухо. — Это вечер дрессировки. И я вдруг понял, что меня от этого… тошнит.
В его голосе не было жалобы. Только раздражение и нечто более темное.
Эльвисса чуть сжала губы.
— В последнее время, Ваше Величество, Вы слишком много пьете, — сказала она спокойно и сухо. — И это начинает быть заметно.
Крейнар медленно повернул к ней голову. Некоторое время просто смотрел, не моргая, словно прицениваясь — не к словам, а к тону. Потом хмыкнул.
— Меня тянет выпить, — произнес он неторопливо, — когда ты на меня так смотришь.
Он снова поднял бокал, покрутил его в пальцах.
— А в последнее время ты смотришь на меня только так. Постоянно.
Он сделал глоток и добавил, уже почти лениво:
— Так что будь благодарна, что я не начал с утра.
Крейнар кивнул на стол, где стоял второй бокал — пустой, нетронутый.
— Лучше присоединяйся.
Это прозвучало не как просьба и не как приказ. Как вызов.
Эльвисса ответила не сразу. Она смотрела на него внимательно, оценивающе — не как сестра, не как женщина, а как человек, который понимает цену скандалу, последствия слабости и то, что в этом состоянии он опасен прежде всего для самого себя.
— Я здесь не для того, чтобы составлять Вам компанию в пьянстве, — сказала она наконец.
— А зря, — отозвался он с кривой усмешкой. — Ты всегда была лучшей из всех моих… сдерживающих мер.
Он подтолкнул бокал в ее сторону.
— Один. Чтобы я не пил в одиночку. Разве ты не этого хотела?
Он смотрел на нее прямо, тяжело и пристально. И в этом взгляде уже не было ни шутки, ни притворной дерзости. Только усталость и опасная откровенность человека, который слишком долго держал себя в руках.
— Или ты боишься, — добавил он тихо, — что, если сядешь, то тебе придется досидеть до конца?
В комнате повисло напряжение — плотное, как перед грозой. Эльвисса посмотрела на бокал так, словно взвешивала не вино, а последствия.
Она понимала, что происходит. И понимала, чем это может закончиться, если оставить все как есть. Император, напившийся в одиночестве, — зрелище недопустимое. Для двора, для слуг, для государства. Потеря лица здесь была опаснее любого политического скандала.
Она подошла к столу.
— Один бокал, — сказала она четко. — Не больше.
Крейнар усмехнулся, но в этой усмешке мелькнуло что-то почти благодарное.
— Ты всегда умела торговаться, — пробормотал он.
Она взяла бокал, не глядя на него, и села напротив — не рядом, сохраняя дистанцию. Сделала глоток. Вино было крепким, густым, тяжелым, таким, которое пьют не для вкуса.
Эльвисса поставила бокал на стол.
— Я здесь, чтобы Вы не перешли черту, Ваше Величество, — произнесла она спокойно. — Не для того, чтобы Вы забыли, кто Вы.
Крейнар смотрел, как она пьет, слишком внимательно. Потом тоже сделал глоток — меньший, чем прежде. И это она отметила сразу.
— Видишь, — сказал он негромко. — Уже польза.
Он откинулся в кресле, сцепив пальцы, и закрыл глаза на секунду, не как человек, сдающийся, а как тот, кто позволяет себе короткую передышку.
— Ты всегда приходишь, когда нужно, — добавил он. — Даже когда я этого не заслуживаю.
Она ничего не ответила.
Взгляд брата скользнул по столу, по бокалам, снова вернулся к ней. Тишина между ними не разрядилась. Она только изменила форму.
Эльвисса сделала еще один глоток — уже без прежней осторожности — и поставила бокал чуть резче, чем собиралась.
— Если Вам не нравятся финальные кандидатки, — сказала она официально, подчеркнуто ровно, — это не повод срывать процедуру. Мы можем заменить их. Достойных участниц много, и отбор это допускает.
Крейнар медленно покачал головой.
— Ты опять не туда смотришь.
Он взял бокал, но не сразу выпил — подержал в руке, будто проверяя вес.