Криминальный авторитет сидел за столом, не поднимаясь. Он не пытался рассмотреть ее лицо — маска была слишком хороша, чтобы делать вид, будто можно заглянуть под нее. Зато он внимательно смотрел на руки, на осанку, на то, как она держится.
— Вы просили, — сказал он и придвинул папку. — Все готово.
Эльвисса села. Не торопясь, открыла, пролистала. Документы были безупречны. Настолько, что это почти пугало.
— Королевство Версан, — продолжил он. — Прекрасный выбор. Столица. Там проще раствориться. Слишком много приезжих, слишком мало интереса к чужому прошлому.
Она внимательно изучила страницу. Имя. Возраст. Происхождение. Записи о браке.
— Вдова, — сказал он спокойно. — Лучший вариант. В Версане женщина без мужа — редкость, женщина без мужа и без опекуна — почти невозможна. Но вдова… вдову оставляют в покое.
Он позволил себе едва заметную усмешку.
— Вас будут жалеть. Это удобно. И не будут задавать лишних вопросов. Это еще удобнее.
Эльвисса кивнула.
— Имущество?
— Можно купить все, что угодно, — ответил он. — Землю, дом, торговое дело. В Версане покупают не титулы, а выживание. Деньги решают быстрее, чем в столицах больших держав.
Она закрыла папку.
— Хорошо.
Теперь — самое тонкое.
Она немного помолчала, словно выбирая слова, и сказала:
— Мне понадобятся еще… услуги.
Он не изменился в лице. Только сложил руки иначе.
— Слушаю.
— Определенные предметы, — продолжила она. — И помощь в их приобретении.
Не здесь. Не сейчас. Через третьих лиц.
Он кивнул.
— Перечень?
— Материалы, — сказала Эльвисса. — Те, что используют на море. Смолы. Масла. Ткани.
Некоторые инструменты. Ничего запрещенного. Ничего редкого.
Она сделала паузу.
— И доступ к людям, которые умеют не задавать вопросов.
Теперь он посмотрел на нее внимательнее.
— Вы не просите о преступлении, — медленно сказал он. — Но просите о вещах, которые редко нужны для мирной жизни.
— Я не просила интерпретаций, — спокойно ответила она. — Только исполнения.
Он помолчал. Затем усмехнулся — уже откровенно.
— Я не знаю, кто Вы, — сказал он. — Но Вы не первая дама, которая приходит ко мне под маской. И не первая, чье исчезновение будет замечено.
Он наклонился вперед.
— Я не хочу знать, что Вы собираетесь делать. Мне достаточно знать, что Вы платите за молчание.
Он назвал сумму.
Она не дрогнула.
— Подходит, — сказала она сразу.
Это его удивило — едва заметно, но достаточно.
— Деньги будут переведены частями, — добавила Эльвисса. — Через разные каналы.
И еще одно.
Она подняла взгляд.
— Все, что связано с этим заказом, должно выглядеть… обыденно.
Никаких совпадений. Никаких редких маршрутов. Никаких людей, которые потом могут вспомнить лишнее.
Он медленно кивнул.
— Тогда совет, — сказал он. — Если Вы собираетесь исчезнуть… исчезайте так, как исчезают неважные.
Она задержала на нем взгляд.
— Именно это я и планирую.
Он откинулся на спинку стула.
— Документы подлинные. Легенда чистая. Версан — хороший выбор.
А все остальное… — он пожал плечами. — Я сделаю так, чтобы даже я сам не понял, что именно сделал.
Она встала.
— Тогда мы поняли друг друга.
— Похоже, — ответил он. И добавил, уже тише: — Берегите себя, госпожа.
Она не ответила.
Потому что в этот момент понимала: бережет себя тот, кто собирается жить.
**
Эльвисса сидела за столом, не зажигая лишних свечей. Перед ней лежали чистые листы — не для писем и не для указов. Для расчета.
Она писала медленно, аккуратно, тем же почерком, каким вела торговые договоры и военные сводки. Не потому, что сомневалась. Потому что знала цену ошибке.
Сроки. Маршруты. Имена людей, которые должны быть в курсе — и тех, кто не должен знать ничего. Последовательность шагов: сначала документы, потом имущество, потом подготовка, и только в самом конце — исчезновение.
Она не называла это смертью. В этом списке не было слова «умереть». Только — завершить.
Иногда рука замирала над строкой. Не из-за страха. Из-за людей. Будет больно двум.
Крейнару — прежде всего. Она знала это слишком хорошо. Знала, как он любит неуместно, опасно, разрушительно. Знала, что эта привязанность уже перестала быть тайной, даже если еще не стала обвинением. И, если ее не оборвать сейчас, она потянет его за собой — в церковный суд, в скандал, в кровь.
Он этого не заслужил. Не как император. И не как брат.