Синие замерли, потом две машины вернулись на исходную и пошли так, как я только что сказал, а оставшиеся три заняли третью линию.
— Посмотрим, насколько ты крут. Если все будет так как ты тут наговорил, считай поступил.
— Поступил куда?
— В академию, на мой курс.
На шутника военный похож не был, и…чем чёрт не шутит?
— А всех без экзамена возьмёте? — надавил я.
На что полковник, уже не скрываясь, усмехнулся, но заднюю не дал, хмыкнул только, и как отрубил;
— Договорились!
Секунду назад и не помышлявшие о военной карьере, ребята зашевелились, стали перешёптываться, и вскоре взоры всех присутствующих обратились в висящим на стене экранам.
— Гонит. — негромко, но в наступившей тишине отчётливо слышно «припечатал» кто-то.
Полковник недовольно хмыкнул, но ничего не сказал, то и дело поднося переговорное устройство к лицу.
Вот синие прошли на вторую линию, красные обрадовались «халяве» и двинулись прямо в ловушку. Пока всё шло так как я и говорил.
— Есть! Красава! Мужик! — зал разразился криками, когда первый из красных исчез с экрана, а после того как пропал второй, вообще началось черти что.
Тренировочный бой, он на то и тренировочный, чтобы учиться, но покинув тренажеры, «убитые» курсанты выглядели так, будто их на самом деле перестреляли. Особенно злился их старший, невысокий парнишка с тремя короткими лычками. Поначалу он понять не мог что за толпа собралась, и почему все так радуются поражению его команды, но когда дошло, смачно выругался.
Полковник же был обескуражен. Данное при таком количестве народа обещание он нарушить не мог, но и с выполнением, похоже, были проблемы.
— Это не честно! — когда оставшиеся курсанты покинули тренажерные капсулы, громко воскликнул комвзвода красных.
— На войне все средства хороши. Ты чем-то недоволен, боец? — нашёл на ком сорваться полковник.
— Никак нет ваше благородие!
— Тогда чего шум поднял? Ты хоть понял кому вы проиграли этот бой?
— Синим. Кому же ещё?
— А вот и нет! Если бы синие действовали по своему усмотрению, такого разгрома бы не случилось.
— Но тогда кому?.. Я что-то ничего не понимаю…
— А вот ему! — полковник потянул меня за локоть, и выставил перед собой. — Этот парнишка предсказал все ваши действия на десять ходов вперёд!
— Как это? — опешил красный.
— А я вот у тебя хочу спросить, как это? Молчишь?
— Так точно!
— Забирай своих придурков, и дуй в казарму! Я вам ещё устрою разбор полётов!
Не будь данного обещания, полковник бы так не орал. Проиграли и проиграли, с кем не бывает? Но обещание дано, и он разозлился не на шутку. Ладно ещё вокруг столько «детей», а то курсанты огребли бы прямо сейчас, не дойдя до своей казармы.
А вот мои одноклассники во всю веселились. Если я ещё сомневался в том как всё в итоге обернётся, то они вообще не заморачивались, для них это было игрой, простым и весёлым представлением.
Да и вообще смешно получилось. Пару часов назад никто из них и не помышлял о военной карьере, и на экскурсию шли только чтобы на уроки не ходить. А сейчас радуются, чуть не дерутся за место на тренажере, шлемы из рук друг у друга рвут.
— Ты не думай, я от своих слов не отказываюсь. — когда курсанты ушли, а «школьники» окончательно погрузились в «игру», полковник обратился ко мне.
— А я и не думаю.
— Ну вот и славно. Меня зовут Анатолий Иванович, фамилия Невский. Начальник штаба управления первой бронетанковой академии.
Когда он дошёл до фамилии, у меня чуть челюсть не отпала. Генерал Невский был одним из первых героев войны, это именно он смог собрать в кулак разрозненные войска и остановить ящеров. Правда сам при этом погиб, но то что он сделал, переоценить было очень сложно.
— В общем, давай, заканчивай со школой, и к нам подтягивайся, такие таланты всегда нужны. Вот тебе моя карточка, если вдруг что — звони!
С этими словами он похлопал меня по плечу, и торопливо пошёл куда-то вглубь помещения. Ну а нас погнали дальше, досматривать экскурсионную программу.
Сначала на стрельбище, — пострелять, правда, не дали, зато показали как стреляют курсанты, а особо любопытным разрешили даже оружие потрогать.
Но было здесь и ещё кое что интересное.
— Он живой? — спросил я у нашего провожатого, показывая на одиноко возвышающийся шагоход.
Это был Пересвет. Один из самых тяжелых имперских штурмовиков, он даже в моё время считался вершиной технической мысли, будучи одной из тех немногих машин, что с самого начала могли на равных противостоять захватчикам.