Звонки, письма — он уже устал отвечать и просто отключил терминал. Ведь всех интересовал только один вопрос — что происходит? Что с тендером?
Но что он был должен сказать? Поначалу как мог успокаивал, но, похоже, делал только хуже. В лицо ему говорили о поддержке, а положив трубку, давали распоряжение избавляться от всего хоть как-то имеющего отношение к его империи. Будь то акции крупных предприятий, или мелких — продавали всё.
А с утра, только рассвело, нарисовалась московская «крыша». Вопрос тот же — что происходит? И это уже был совсем дурной знак. Он, конечно, попытался успокоить покровителей с «олимпа», но прекрасно понимал что будь сам на их месте — не поверил бы. Да и как поверить? Земля слухами полнится, тем более в такой дыре. — Чёрт проклял бы всех этих аристократов с их заморочками! Ну вот зачем им нужен этот пацан? Даже не бастард, — плюнуть и растереть!
— Можно?
Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова старшего сына.
Такой же высокий как и папаша, сейчас он сгорбился, а тёмные круги под глазами говорили о бессонной ночи.
— Стучать не учили? — буркнул отец.
— Я стучал. Долго стучал. — прикрывая за собой дверь, оправдался сын. — Ты, наверное, задумался…
— Ясно. Что у тебя? Нашёл адвоката?
— Нет. На звонки не отвечает, дома его нет, в офисе тоже.
— Значит всё таки убрали…
— Надо давить на мальчишку, другого выхода нет. — глядя на отца горящими глазами, глухо проговорил сын.
— Даже не думай в ту сторону. Только подойдешь к нему, считай всё кончено. Нет, нужно искать другой вариант.
Вариант… а какой тут может быть вариант? Разговаривать с парнем пробовали, и не раз, деньги предлагали, через сестру пытались, — с ней, кстати, тоже опасно, на её счет разговора хоть и не было, но мало ли как оно дальше обернётся?
— Тогда я не знаю о чём говорить на совете, завтра тендер, и что мы сможем предложить?
— Не дёргайся. Придумаем что-нибудь, попытаемся перенести, кое-какие договоренности есть, думаю нам пойдут навстречу. Ты разговаривал с Горским?
Промелькнувший в голосе отца огонёк надежды потух, как только он взглянул на сына.
— Да. — отозвался тот. — Он ничего и слышать не хочет об отсрочке. Говорит, давят на него, завтра крайний срок.
— Понятно… Что на бирже?
— Тоже ничего хорошего. Акции почти всех наших предприятий падают, из банков уже нарочными письма шлют, волнуются…
Любой крупный бизнес завязан на кредитах. Хочешь развиваться — будь добр занимать. На строительство, на закуп, на оборот. Деньги нужны на всё. Их бизнес не исключение, и если прикинуть по цифрам, то заёмных средств в нём примерно половина, а имущества заложенного — в том числе и того что только в проектах, — три четверти.
Так что, как ни крути, а ситуация настолько хреновая, что если не произойдёт чуда, — в прямом смысле, его империи, а значит и ему самому, — конец.
Передохнув, двинулись дальше, и вскоре дошли до первого из ангаров: настолько огромного, что даже не трамбуясь, в нём уместится с десяток тяжёлых шагоходов. Пока шёл сюда, не особо представлял масштабы, и только когда увидел своими глазами, понял насколько всё грандиозно. Единственное что не давало покоя, — неопределенность грядущего. Всё что было известно про Владивосток начала войны, так это то, что он сопротивлялся, хотя по итогу отбиться не смог, за считанные дни превратившись в руины.
Потеря тогда эта была очень чувствительна: сам порт, судоремонтный завод, военная академия со своей базой, несколько серьёзных предприятий, причем как гражданского назначения, так и военного. Попытки отбить город предпринимались, но не слишком удобное расположение, плюс достаточная удалённость от «большой земли», сделали их бессмысленными.
— Если здесь начнут стойку, что будет с ангарами? — спросил я, когда спустившись по крутому косогору, мы вышли на «плато».
— Ничего. Их законсервируют, и они будут дальше ждать своего звёздного часа. — пожал плечами Волков.
— Но почему? Не лучше ли их использовать как склады, или какие-то ремонтные мастерские?
— Не лучше. Во-первых, здесь сыро, во-вторых, неудобные подходы с суши. Предки на совесть строили, в этом им не откажешь, но сейчас, конкретно эти постройки использовать можно лишь как бомбоубежища.