Оставив Виталика греться, и получив отчёт от выставленных патрулей, я решил проверить соседние помещения, которых на этом этаже ещё два.
Закрывая рукой нос, быстрым шагом дошёл до первой по ходу движения комнаты, дёрнул за ручку двери, но та не поддалась. Не сработало? Или что?
Прошёл дальше, и убедившись что и следующая закрыта, вернулся в тепло.
— А если вообще не закрывать? — спросил кто-то.
— Так холодно ведь? — возразили ему.
— А мы щель оставим, просто захлопывать не будем.
Судя по наличию колющих и режущих предметов в руках ребят, они уже убедились в прочности здешних строений, поэтому перспектива остаться тут навечно, перевешивала неудобства от притока морозного воздуха. Да и дышать чем? В комнате ничего похожего на вентиляцию, дверь настолько плотная, что даже звуки никакие не пропускает, не то что воздух. В общем, сунули край рюкзака чтобы не закрывалась под эту дверь, и пустой железный термос в уличную.
Я же, закончив с переноской раненых, вернулся в кабину «Пересвета» и был приятно удивлен произошедшими здесь изменениями. Нет, робот был все так же побит и вряд ли сможет полноценно воевать, но вернувшийся лисёнок смог восстановить связь и запустил питание в обход поврежденной силовой линии. Работало так же не всё, но основное функционировало, давая шанс на запуск реактора.
Форпост древних?
Пока ходил, Лера уснула, да так крепко, что даже бряцание люка её не разбудило. Нервный срыв налицо, и по-хорошему, её бы вообще к раненым отправить. Что ни говори, а девчонки есть девчонки, ведь парни, даже самые «мирные», изначально лучше к войне приспособлены, как физически, так и морально. Вот даже сейчас когда пилота подбитого «Скаута» тащили в «госпиталь», он и с переломанными ногами шутить пытался. Да, вкололи ему хорошо обезболивающего, но всё равно психологическое поведение весьма показательно. И ладно бы один такой случай, так ведь нет, вдоволь я на подобное насмотрелся. Среди женщин много хороших водителей, это бесспорно, но статистика всё равно получается не в пользу дам.
Закончив проверку приборов в ручном режиме, я уже знал практически всё о состоянии машины. Реактор в порядке, питание на сервомоторы левой ноги подается по резервному каналу, одна рука не работает, как и встроенный в неё лазер. Система ведения автоматического огня не эффективна из-за потери большей части датчиков, броня на груди отсутствует почти полностью, левая нога так же не прикрыта, разбита противоракетная установка, и нет ни одной антенны. Это то плохое о чём я подозревал, а сейчас получил подтверждение. Хорошее тоже есть, как минимум робот может самостоятельно передвигаться, и даже стрелять иногда из оставшегося лазера. Ну а если появится возможность показаться механикам, то при наличии запускающегося реактора, вышеперечисленные проблемы будут решены всего за несколько дней.
Пока ковырялся с приборами, доложили что ящеров в пределах видимости не наблюдается. Лёгких машин осталось всего две, поэтому далеко отходить не рисковали, но километров на двадцать сообщили что всё чисто.
А мне всё так же было над чем поразмыслить. В то что ящеры перепугались загадочного исчезновения своих истребителей, не верилось. Скорее просто паузу взяли, на осмысление. Сейчас подумают, прикинут все за и против, и вернутся. Состав наш знают, потери наверняка посчитали, пустят пару другую штурмовиков тараном, и всё, нам в таком случае противопоставить им будет нечего. Кто у нас остался? — «Пересвет» не боец, один точный выстрел, и хана машине. Курсантов почти всех перебили, из тяжелых остались «Леопард», «Бешеный Кот», китайский «Аякс» «Снайпер», «Удар», да Беркут начальника академии. Ну Паук еще, он хоть и нетрансфортабелен, какую-то пользу принести сумеет. Но даже если все будут стрелять очень точно и действовать сообща, шансов всё равно никаких.
Сбежать? Но куда девать раненых? Всех по кабинам не распихаем, придётся оставить, а это совсем не вариант. Да и не факт что уйти сможем, вероятность того что нас перехватят, или встретят на той стороне, зашкаливает, будь я на их месте, ни за что не выпустил бы.