— И чего вы хотите? — тут же перехватил инициативу Варт, делая успокаивающий жест рукой в сторону своей «паствы».
— Справедливости. — Не стал я оттягивать момент.
Вновь наступило молчание.
— И что по-вашему справедливо?
— Закон. Все должно быть по закону и никак иначе.
— Что это значит?
— Вы сейчас дружно сдаёте оружие, и так же дружно идёте в тюрьму. Жизнь я вам обещаю, а в остальном будет решать суд.
— Если нет?
— Тогда все закончится здесь и сейчас, выбор у вас небогатый.
Наверное самое большое изумление испытал Варт. Не могу знать точно на что он рассчитывал, но явно не на это. Взгляд его метался по сторонам, лицо покраснело, а руки не могли найти себе места.
— А вы не боитесь что мы вас сейчас просто убьём? — стараясь поймать мой взгляд, заговорил седой.
— Боюсь. — Не стал я отнекиваться.
— Тогда почему?
— Потому что если я вдруг не выйду из этого здания своими ногами, вы все не просто умрёте, а сделаете это самыми некрасивыми способами.
Высказавшись на тему отмщения, я нисколько не кривил душой, отлично понимая что на самом деле ждёт этот «бомонд» в случае моей преждевременной смерти.
И мне поверили. Да и как не поверить, когда вокруг стоят стальные гиганты, а само здание уже штурмует пехота.
Прошла минута, за ней другая, и вот уже где-то в стороне лестницы послышался шум.
— Я бы рекомендовал вернуться за столики, дабы не нагнетать…
Меня послушали, и едва уселись, как в помещение ворвались люди в полицейской форме, причём явно собранной «с миру по нитке».
— С вами всё в порядке, ваше сиятельство? — одним из последних зашёл командир.
— Да, все хорошо. Прикажите своим людям подождать снаружи, мы пока тут продолжим…
А продолжали долго. Полностью осознавая своё положение и отдавая отчёт случившемуся, бандиты никак не хотели признавать своё поражение, пытаясь выторговать максимальное количество преференций.
— Я понимаю что как прежде уже не будет, но и вы должны понимать всю глубину ситуации. Мне не нужна единоличная власть в этом городе, но и такого бардака какой вы устроили, я не потерплю!
— И как тогда? — поочередно переглянувшись с татуированным и седым, спросил Александр Карлович, с трудом поднимаясь со своего стула.
— Можете не утруждаться, мы не на собрании, вас и сидя хорошо слышно. — взмахом руки остановил я его попытку встать. Не знаю что у него со здоровьем, только за последний час он словно постарел лет на десять, двигаясь, и даже разговаривая как дряхлый старик.
— И всё же, вы по третьему кругу говорите одно и тоже, но так и не добрались до сути.
— Суть простая. Вы все подчиняетесь мне и никому другому. Делаете то что я скажу, как я скажу, и когда скажу. Все очень просто.
— А иначе?
— Иначе быть не может. Если кто-то не согласен, выйдет отсюда он лишь вперёд ногами.
Я уже получил сигнал что Виктор на месте и занимается работой по профилю, поэтому был уверен что обмануть меня эти люди не смогут.
Последовавшее за моим заявлением долгое молчание прервалось появлением одного из командиров штурмовой группы. Он зашёл и передал мне листок бумаги, на котором было всего одно слово «нет».
Несмотря на очень высокую вероятность подобного, я всё ещё на что-то надеялся.
— Господа, покину вас на пару минут. — обратился к собравшимся, и выйдя за дверь прямо у порога столкнулся с Виктором.
— Ты уверен?
— Уверенней не бывает.
— Что, даже нейтрально настроенных нет?
— Абсолютно.
— А Варт?
— Этот вообще злой как черт, только и думает как ты ему всю игру поломал, отомстить хочет.
Ничего удивительного в таком поведении не было, но мне хотелось верить что среди бандитов всё же найдутся пусть не союзники, но хотя бы здравомыслящие люди. Которые, поставленные в такое положение, не будут думать исключительно о мести.
— Я бы не задумываясь перерезал их всех прямо сейчас… Своими руками каждого… Чтобы мучился… — холодно зыркнув глазами, прошептал Виктор.
— Так всё плохо?
— Ты даже не представляешь насколько. Таких не судить, их сразу уничтожать надо, как паразитов последних, это не люди!
Обычно хладнокровный — а имея дар читать чужие мысли поневоле таким станешь, сейчас Виктор просто кипел от злобы. Тот факт что он смог так легко увидеть в головах «подопытных» то что повергло его в шок, говорило о «свежести» их воспоминаний.
— Они как звери вкусившие человечины, не остановятся, так и будут продолжать. Тебе показать что эти нелюди делали последние дни? — злобно прошипел он.
— Нет, не надо. Достаточно что ты это видел.