Териан лишь поклонился, когда молодой видящий вновь рассмеялся. Он вежливо улыбнулся.
— Конечно, мой дорогой друг. Все для твоего удовольствия.
И все же, глядя на свечение в этих черных от огня глазах, он поймал себя на том, что не впервые радуется наличию у него нескольких запасных тел.
— Пока-пока, Терри, — сказал мальчик. Улыбка не сходила с его лица, но черные глаза вновь сделались пронизывающими, словно ястребиными. — Пока-пока.
Четыре натянуто улыбнулся, стараясь не реагировать на знакомые нотки, слышавшиеся в этом голосе.
Или на тот факт, что голос внезапно зазвучал куда более взрослым и меньше напоминал случайное безумие.
Поклонившись ещё ниже, он удалился из присутствия мальчика и скрылся в проёме прилегавшей пещере, где в углу присели шерпы, которые шептались меж собой и избегали его взгляда.
Териан присел на корточки у стены и принялся вытирать брюки мокрой тряпкой. Размазав и отчистив большую часть соуса, он смирился с фактом, что наверняка ещё несколько дней будет привлекать кугуаров.
Смочив водой ту же тряпку, а затем штаны, он тщательно отмыл руки перед тем, как достать из внутреннего кармана пальто дневник в кожаном переплёте. Три послал оригинал Четырём в Пекин на безопасное хранение, не зная, что Четыре в итоге на неделю застрянет в гуще военной перестрелки вместе с книгой.
Если бы ему пришлось сделать это ещё раз, он взял бы копию.
Пристроив свой вес на плоском местечке в стене пещеры, Четыре открыл дневник.
Где-то здесь должен иметься ключ. Подсказка, как заставить это существо сотрудничать. Что-нибудь, о чем заботился этот мальчик.
Два Териана (или он один, как посмотреть) прочли эту проклятую книжонку от корки до корки в совокупности пять раз. Если формула того, как выманить из ребёнка здравый рассудок, записана каким-то кодом в ровном почерке Реви', то она ускользала от Териана.
Нет, ответы, скорее всего, можно получить не от Реви'.
Дигойз был строителем клетки, который придумал, как спрятать мальчика. Настоящие ответы находились бы у Галейта. Галейт наверняка бесконечно исследовал мальчика. Он изучал бы каждый его шаг на протяжении многих лет, ища путь, ища каждую потенциальную точку доступа.
В конечном счёте, Галейт не преуспел вовремя, но он находился бы в процессе, на каком-то этапе.
К сожалению, в записях Галейта Териан не нашёл ничего, что относилось бы к мальчику. Ничего в компьютерной библиотеке на базе органики. Ничего в оригиналах, которые он присвоил прежде, чем их нашла Элисон. Ничего во фрагментах Барьера, которые он сумел отследить после развала Пирамиды.
А значит, если что-то и существовало, оно оставалось потерянным.
Или же находилось у Элисон.
В любом случае, присутствие мальчика объясняло несколько вещей — особенно то, почему Галейт был до безобразия осторожен, приближаясь к Элисон, пока существовала какая-то вероятность, что Дигойз мог её убить. Галейт никак не мог упустить попытку размножения двух полнокровных элерианцев. Галейт не мог не подумать об этом — вне зависимости от того, каким был возраст мальчика. Учитывая то, каковы шансы во второй раз найти ему биологическую пару.
Конечно, Териану приходила в голову мысль, что всякий здравый рассудок, некогда присутствовавший у мальчика, давно прекратил существование. Ни Галейту, ни Реви' не свойственно тратить ресурсы впустую; если они приковали видящего с такими талантами в подземной темнице как бешеного пса, то скорее всего, это сделано потому, что они исчерпали все остальные средства обеспечения его содействия.
Вздохнув, Териан сунул книжку обратно в пальто.
Все его ответы, кажется, только порождали ещё больше вопросов.
Где они нашли это несчастное создание? Как они умудрялись все это время хранить его существование в тайне, хотя его охраняли всего лишь слабоумный человечишка и глупая монашка? Как мальчик не старел?
Териан задавал эти вопросы Барьеру, слабо надеясь на какое-то озарение.
Ничего не пришло.
***
Звук разбудил Четыре.
Открыв глаза, он замер, осматриваясь по сторонам. Что-то не так.
Первое, что он заметил — это тишина.
Он лежал у угольков тлеющего костра, единственные звуки доносились снаружи пещеры, если не считать треска, который время от времени издавали угольки. Он стиснул пистолет, аккуратно уложенный под курткой из овечьей шкуры, которую он использовал вместо подушки, и осознал, что не слышит ничьего дыхания, кроме своего собственного.
Два шерпа уже не спали по другую сторону костра.
Его первая мысль свелась к тому, что они смотались посреди ночи, чтобы сбежать от него и мальчика. И все же их постели и пожитки каким-то чудом остались на прежнем месте.