Второе, что он заметил — это то, что мальчик стоял над ним совершенно голый.
Четыре выругался на китайском, рефлекторно перевернувшись на спину. Он поднял пистолет, навёл его мальчику в лицо и ощутил, как его сердце подскочило к горлу.
Мальчик лишь стоял там и не улыбался.
Окинув взглядом пещеру, Териан осознал, что ему знаком медный привкус во рту. Его взгляд опустился к маленьким ручкам и ладошкам мальчика.
Они были уже не белыми, а красными до самых локтей. Густая кроваво-красная жидкость струилась по его коже и резко контрастировала с крайней бледностью.
Четыре медленно опустил пистолет. Когда мальчик лишь продолжил смотреть на него, он засунул оружие обратно под овечью куртку, но оставил в пределах лёгкой досягаемости.
— Люди? — спросил у него Териан.
Мальчик сделал плавный жест.
Териан кивнул, сохраняя ровный тон.
— Но зачем? Они были нашими проводниками.
«Я не хотел, чтобы они были здесь».
— Но мы нуждались в них, — сказал Териан. — Убивать нормально, но ты не убиваешь то, что нужно тебе живым. Ты понимаешь?
— Нам они не нужны, — сказал мальчик на хинди.
— Нужны. Чтобы пробраться через горы, — увидев равнодушие на лице мальчика, он объяснил: «Эта часть меня… она всего лишь торговец. Я не знаю эти земли. Теперь нам будет сложнее. Мне будет сложнее защитить тебя».
Мальчик сказал: «Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Я могу защитить нас!»
Териан не упустил из виду выбор слов — «мы» или «нас». Он осторожно наблюдал за лицом мальчика.
Ребёнок ничем не выказывал намерение отодвинуться.
— Хорошо, — сказал Териан, сдаваясь. «Ты очень хорошо защищаешь, нас, да». Он посмотрел на висящие руки мальчика. — Пожалуйста, иди помойся, — он взглянул в сторону выхода, откуда через проем из темноты доносился ровный звук. — В ручье. Иди помой руки. И грудь, — добавил он, показывая на голое тельце мальчика. — Тебе не стоит так спать.
Он помедлил, окидывая взглядом тускло освещённую пещеру.
— Где тела?
Мальчик показал в сторону двери.
Териан прищурился в свете пламени и всмотрелся в тени, только теперь различив их.
— Тебе нужна моя помощь с тем, чтобы вытащить их наружу?
Мальчик дёрнул пальцем в сторону, показывая «нет».
— Ладно, — Териан улёгся обратно на тюфяк. — Тогда иди. Возвращайся, как закончишь.
Мальчик послушно направился к выходу из пещеры.
Териан наблюдал за ним, вздохнув и ощущая явный успех своего маленького эксперимента, а также поражаясь, как ему хватило смелости командовать маленьким мясником.
Через несколько минут Териан услышал возню и пыхтение, соответствовавшее вытаскиванию тела за порог.
Через некоторое время после этого мальчик вернулся.
Его бледные руки вновь выглядели белыми и почти сияли в свете пламени. С его волос и ресниц капала вода. Териан надеялся, что он оттащил тела достаточно далеко, и замкнутое пространство не провоняет к утру, но он не намеревался выходить и проверять. Расслабившись на шкурах, он всматривался в округлое личико, гадая, что теперь.
Он все ещё не был до конца уверен, что не станет следующим.
Подумав об этом, Териан уловил проблеск чувства и намерения от мальчика — достаточно, чтобы осознать его мотивы. Открытие его поразило.
Он всмотрелся в тёмные глаза, ища подтверждение.
Найдя его, он поколебался всего несколько секунд, затем схватил шкуры, наполовину прикрывавшие его тело. Он откинул их в сторону. Улыбнувшись, он похлопал ладонью по тюфяку под ними.
— Тогда идём, — сказал он, будучи странно тронутым. Он жестом руки подозвал его поближе. — Все хорошо. Ты можешь подойти. Я не против.
Мальчик опустился на колени у огня, затем повернулся спиной, свернувшись калачиком в изгибе тела Териана. Четыре обернул их обоих шкурами и аккуратно обнял мальчика, положив голову на овечью куртку. Даже сквозь одеяла и шкуры он поражался худобе маленького тельца и торчащим выступам, которые он ощущал через равные интервалы у своей груди.
— Как мне тебя называть? — спросил Териан на мандаринском наречии.
Мальчик задрожал, крепче прижимаясь к груди Териана.
Его ручки сжались перед его тельцем. На мгновение Териан засомневался, что тот ответит.
— Нензи, — ответил он на том же языке. — Моё имя — Нензи.
Четыре наблюдал, как губы мальчика шевелятся в безмолвной молитве. Его глаза закрылись, и он расслабился в тепле его тела.