Энцо колебался, но все же откинул край покрывала и коснулся моей руки. Она покоилась у меня на животе, покрытая остатками засохшей крови.
– Твои костяшки опухли. Я все равно не смогу его снять, – он осторожно положил мою руку обратно и снова накрыл ее покрывалом. Затем он аккуратно убрал волосы с моего лица, пропуская пальцы сквозь светлые пряди, и покачал головой. – Ле… Дженесара, на нашей стороне огромное количество людей. У захватчиков нет ни единого шанса.
– Пожалуйста, зови меня Джена, – хрипло сказала я. – И, Энцо? – Уголки его губ поползли вверх. – Найди Коранта и хорошенько врежь ему за меня.
Он усмехнулся и помог мне выпить еще немного воды. Мои глаза закрылись, и мне показалось, что его дыхание дрогнуло. Что-то холодное коснулось моего лба, и я снова открыла глаза.
– Энцо? – я хотела… у меня было так много вопросов.
– Я найду Коранта, – решительно сказал он. Сон брал верх, и мои ресницы затрепетали. На то, чтобы разобраться во всей этой путанице, нужно было время. Время, которого у нас не было. – Береги себя.
В проеме показалась голова Люка.
– Нам пора идти, дири.
Шаги Энцо начали отдаляться, а сон, напротив, подкрадывался все ближе. Но я готова была поклясться, что прежде, чем выйти из шатра, принц остановился и сказал:
– Я здесь, Джена. Не сдавайся.
И все вокруг заволокла тьма.
На землю падали лучи теплого вечернего солнца, когда западные ворота начали подниматься. Громкий треск эхом пронесся мимо пустых флигелей, отразился от стен дворца и проник внутрь сквозь разбитые окна.
Конь Браунлока мотнул головой, не обращая внимания на окружавших его вооруженных людей, затаившихся в зале. Ряды солдат заполняли внутренний двор, не встречая никакого сопротивления.
– Ждите, – скомандовал Браунлок.
Дворец наполнила тишина, готовая взорваться в любой момент.
Браунлок еще раз проверил свое седло, затянув ремешок еще крепче. Он не мог позволить себе рисковать: на кону стояло слишком многое.
Солдаты подходили все ближе. Люди вокруг него переминались с ноги на ногу, тяжело дыша. Браунлок вдохнул, сосредотачивая свою магию на одной-единственной задаче. Он выдохнул, и дворец содрогнулся от громкого рокота, за которым последовал треск бьющегося стекла и ломающегося дерева.
На месте главных дверей дворца зияла огромная дыра.
– Бегите, – сказал он.
Меркнущий свет отражался в раскиданных повсюду осколках стекла. Лужайка была усеяна дверными створками и покореженной мебелью. Солдаты короля лежали на земле, задетые шрапнелью от прогремевшего взрыва.
Конь мага попятился назад, испугавшись развернувшегося перед ним хаоса: захватчики ринулись к воротам, в надежде спастись, но были встречены королевскими отрядами. На другом конце поля юноша удерживал своих друзей, глядя на мага с подобающим уважением. Юноша, с меткой короля на жилете. Браунлок повернул к Энцо свое скрытое капюшоном лицо и приветственно кивнул.
Греймер убил бы его, но Браунлок не стремился отомстить людям, не имеющим никакого отношения к событиям далекого прошлого. Их смерти не вернут его семью.
В любом случае юноше не суждено было стать королем. Браунлок никогда бы этого не допустил.
Глава двадцать вторая
Как только силы короля снова заняли дворец, два лекаря положили меня на импровизированные носилки и отнесли в лазарет. Когда мы проходили сквозь пролом, оставшийся от дверей, над Турианой уже смеркалось, и я заметила, что от нашего укрытия за камином ничего не осталось.
С тех пор я лежала на кровати у камина, накрытая несколькими покрывалами. Последняя повязка с лечебной мазью вытянула из моего тела остатки яда, и мои раны пульсировали с каждым ударом сердца. Во сне я видела убитых мною людей, поэтому вскоре я совсем перестала спать. Мои ребра все еще болели, и я не могла двигать рукой, хотя опухоль уже спала. Мне нужно было выбираться из дворца.
Я наблюдала за тем, как Есилия смешивает травы, поддерживает огонь в камине и ухаживает за раненными солдатами, которые занимали все остальные кровати.
Я поерзала и сжала зубы, чтобы не застонать. Маги все равно пришли бы за мной. Мне все еще не давало покоя смутное и знакомое чувство: кто-то преследовал меня. Я не могла сражаться и не могла допустить, чтобы они пришли сюда.
Энцо так и не пришел, хотя я провела в лазарете не один час. Я говорила себе, что он занят и что сейчас у него есть дела поважнее. Но наши отношения окончательно запутались, и, хотя мы не могли быть вместе, я хотела, чтобы он меня понял. Я боялась, что он меня ненавидит.
– Есилия? – прохрипела я.