Еда, упакованная только сегодня утром, была еще свежей, но я почти не ощущала вкуса. Моя связь с Реном и отцом обострилась. Их эмоции, которые до сегодняшнего дня становились все туманнее, натянулись, словно мы снова были вместе. Нетерпение Рена выжигало его усталость: он был совсем близко к Северному Дозору, я чувствовала это. Я надеялась, что отец уже близок к тому, чтобы найти предателя. С каждой минутой его волнение все усиливалось.
Ясность их нитей вовсе не облегчала тоску по родным, которая прочно засела в моей груди. Через два дня мы должны были добраться до гор Фьель. Один день для того, чтобы подняться наверх и пройти через перевал, и еще один на то, чтобы пересечь дикую часть Турии. Затем три дня по турийским дорогам – прямиком ко дворцу.
Когда мы принялись убирать остатки обеда и готовиться к отправлению, боковым зрением я заметила яркую оранжевую вспышку, промелькнувшую за деревьями. Но когда я повернулась, там уже ничего не было.
Это продолжилось, когда процессия двинулась вперед. Красные, желтые и даже розовые искры. За ними последовала вспышка необычного зеленого оттенка, какого я никогда прежде не видела. Но каждый раз они исчезали, стоило мне только повернуть голову. Другие тоже замечали странное свечение, и к вечеру всем хотелось знать, откуда берутся эти цветные всполохи.
Когда ночь была уже совсем близко, мы остановились на широкой поляне. Вокруг не было ни одного пня, а земля оказалось такой податливой, что мы без труда установили свои шатры.
– Эта поляна всегда такая ровная? – спросила я у Хафы, пока мы доставали посуду и столовые приборы из заднего сундука кареты. Как и всегда, нам помогала Элейн: за последние несколько дней мы отработали этот слаженный процесс до автоматизма.
Борода Хафы дрогнула, и он сжал пальцы так сильно, что костяшки на его руках побелели.
– Да.
Вдалеке завыл волк, и Элейн придвинулась поближе ко мне.
– Кто поддерживает дорогу в таком хорошем состоянии? – спросила она, держа в руках коробку с деревянными мисками.
Хафа сжал губы.
– Никто. Она всегда чистая.
– На эту дорогу никогда не падают деревья? – спросила я. – И она не зарастает сорняками?
Его голова резко повернулась в сторону.
– Нет.
– Ледники, – пробормотала Элейн.
– Ледники, – согласилась я.
Челюсть Хафы расслабилась, и он передал свою коробку солдату, стоящему позади.
– За мной, принцесса. Сейчас еще достаточно светло для тренировки.
Я проглотила недовольный стон, и ушибы на моих руках заныли, напоминая о себе.
– В тренировках нет никакого смысла, – Леланд, стоявший перед каретой, бросил на Хафу выразительный взгляд. – Через несколько дней она будет в безопасности, за стенами турийского дворца. Вместо этого вы двое могли бы сделать что-то по-настоящему полезное. Например, собрать хворост для костра, – впервые за всю поездку в его голосе звучал вызов.
Все движение вокруг нас прекратилось. Никто не смел разговаривать с Хафой таким тоном. Никто не смел разговаривать так со мной. По крайней мере, не в лицо.
Требования Хафы не были сиюминутной прихотью. Он всегда настаивал на моих тренировках. Даже когда в тринадцать лет я спрыгнула со стены замка, потому что хотела посмотреть на ярмарку, и подвернула лодыжку. Даже когда отец пытался запретить эти занятия.
Хафа походил на каменную колонну, готовую выдержать натиск бури.
– Только сама Дженесара будет решать, хочет она тренироваться или нет.
Элейн, Хафа, Леланд и все остальные уставились в мою сторону. От внезапного внимания к моим щекам прилил жар, и потрескивающее, щекотное чувство внутри меня только усилилось. Он назвал меня только по имени. Никакого титула. Чего я хотела?
– Я хочу тренироваться.
Лицо Леланда застыло, как безразличная маска, и он отвернулся, давая громкие указания насчет того, куда солдаты должны поставить его шатер. Хафа повел меня вниз по дороге, пока мы не исчезли из виду.
Мы следовали привычной рутине: мечи, камни и я, падающая на землю каждый раз, когда Хафа меня побеждал.
– Вставайте, принцесса, – сказал он, одолев меня в четвертый раз.
Мастер Хафа набрал целую горсть камней. Совсем маленьких. Такие камешки впивались в кожу больнее всего, когда я упускала направление броска в полутьме. Я лежала на животе, стараясь восстановить прерывистое дыхание. Моя рубашка насквозь пропиталась потом, и последние лучи вечернего солнца исчезли за деревьями.
– Как мне вообще понять, что человек обладает магией? Разве уже не будет слишком поздно, когда я это выясню?