– Просыпайся, – прошептала я и слегка толкнула Терена в грудь, ощутив под его кожей твердые мышцы. Вздрогнув, я тут же отдернула руку. – Терен, – прошипела я, стараясь не разбудить Люка.
Он моргнул, потер глаза и, наконец, окончательно пришел в себя. Мы оба вскочили, стараясь отодвинуться подальше друг от друга.
– Я… что? Прости. Тебе больно? Принести тебе воды? – он провел ладонями по своему лицу и волосам. За ночь часть его кудрявых локонов растрепалась и теперь забавно торчала вверх. Я не удержалась и уставилась на него, чувствуя, как мои губы расползаются в медленной улыбке.
Заметив мой взгляд, он беспокойно поерзал на месте, а затем потянулся к миске с водой. Умыв лицо, он провел влажными руками по волосам, придавая им вид блестящих темных волн. Я знала, что мои щеки вспыхнули, но никак не могла отвести взгляд.
Когда он заметил, что я все еще наблюдаю за ним, мой румянец уже добрался до самых кончиков ушей. Уголок его губ приподнялся, а в глазах заискрился смех. Нижние зубы Терена были немного кривыми, но от этого его улыбка нравилась мне еще больше.
Люк громко кашлянул и со вздохом перевернулся на другой бок, разрушив этот короткий момент.
Терен слегка подтолкнул Люка носком сапога.
– Что такое, старик? С трудом далась ночь на полу?
Люк поднялся на ноги и потянулся, хрустя позвонками при каждом движении.
– Мне нужно умыться. На улице, – он посмотрел на Терена и вышел из хижины.
– Пожалуй, я к нему присоединюсь, – сказал Терен, обнажая зубы в попытке улыбнуться. – Проверь повязки на своей ране, вдруг нам нужно ее перебинтовать.
Когда он выскользнул за дверь, я развязала желтый платок и пробежала пальцами по волосам. Переплетя косу, я надела платок обратно на голову. Затем я подняла край рубашки. Почти вся поверхность бинта была красной. Сделав глубокий вдох через нос, я отодвинула ткань с раны. Она все еще оставалась белой по краям, но зеленого больше не было видно. На кожу вытекла небольшая капля крови, и мне пришлось оторвать еще один кусок ткани от одеяла, чтобы приложить его сверху.
В этот момент Терен с Люком вернулись в хижину, и я быстро одернула рубашку, прикусывая щеку, чтобы выражение моего лица не выдало боли от резкого движения.
– Как ты себя чувствуешь? – прошептал Терен, бросая косой взгляд на Люка.
– Все в порядке. Мне уже лучше, – не поднимая глаз, я заправила рубашку в юбку и начала натягивать сапоги. Я не хотела, чтобы лечебная мазь снова усыпила меня, и уж точно не хотела, чтобы он накладывал мне швы. Чем скорее они отвезли бы меня к лекарю – тем скорее я бы собрала свои вещи и отправилась во дворец.
– Если мы хотим уехать до того, как проснется фермер, то нам стоит поторопиться, – прошептал Люк.
Они помогли мне свернуть все одеяла и сложить их у холодного камина. Все это время Люк не переставал бормотать себе под нос, что нам стоит быть аккуратнее. Затем они забрали свои жилеты и мечи, а я повесила сумку через плечо.
– Идем, – прошептала я, чувствуя, как лед снова начал расползаться по всему телу.
– Ты в порядке? – Терен склонил голову ко мне, чтобы топот копыт и порывы ветра не заглушали его голос. Я кивнула, потому что не была уверена, что он услышит мой ответ. Или что он мне поверит.
Мы ехали уже несколько часов. Мои ноги и бедра болели, привыкая делить седло с кем-то еще. Рана все еще ощущалась осколком льда в моем боку, и холод продолжал распространяться по телу, несмотря на теплый солнечный свет.
Мы проезжали сквозь рощи и бесконечные поля. Земля здесь казалась более старой и мягкой, как будто природа сгладила все острые углы, к которым я так привыкла в Халенди. Границы ферм разделяли высокие тонкие деревья или низкие каменные заборы, а зеленые холмы были усеяны небольшими квадратными хижинами.
За пределами фермерских угодий трава поднималась так высоко, что доставала до брюха лошади, а бескрайние поля утопали в ярко-красных, желтых и синих цветах. Дикие цветы Халенди никогда не вырастали до таких размеров: они были маленькими и достаточно выносливыми, чтобы пережить суровую зиму и короткое лето.
Близость Терена и его рук, поддерживающих меня в седле, облегчали боль, но при этом заставляли мое сердце биться быстрее. Казалось, что мое присутствие, напротив, ничуть его не беспокоило. Время от времени он наклонялся, чтобы показать мне оленя, бегущего по полю, или кружащего над нами сокола. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что я не знаю, кто он такой и о чем он лжет. Я знала, что Люк мне не доверяет, но угадать чувства Терена было куда труднее. Его вопросы лишь усиливали мое подозрение.