– Теперь я просто Есилия, дитя, – ответила она, доставая полотенце. – Посетитель?
Я ткнула щеткой в сторону пустой кровати у камина.
– Там, внизу.
Есилия уперла руки в бока, и девочка восьми или девяти лет выскочила из-под кровати.
– Мариетта! – со смехом пожурила ее Есилия. – Ты опять убежала от няни?
Девочка кивнула, встряхнув пышными черными кудрями.
– Они никогда меня здесь не найдут, – она отряхнула пыль со своего платья, отчего сделалась только грязнее.
Я протянула Есилии очередную миску и посмотрела на Мариетту так же внимательно, как она смотрела на меня.
– Пожалуй, перед побегом тебе стоило украсть передник, – сказала Есилия, поднимая бровь.
Мари пожала плечами и положила маленькую ладонь на руку пожилой женщины.
– Я хотела увидеть халендийскую девочку, – она ослепительно улыбнулась. – Я – Мариетта, – заговорщицки прошептала малышка, протягивая мне руку.
Я вытерла руку о почти чистый кусок ткани и потянулась через таз с мыльной водой, чтобы пожать ее руку.
– Я – халендийская девочка.
– Еще и шутница, – Есилия щелкнула на меня языком. – Мариетта, это – Элейн, и ты должна обращаться к ней как подобает.
Мариетта покачалась на носках, беззастенчиво рассматривая мои волосы.
– Да, бабушка.
Стоп, бабушка? Значит, девочка была одной из сестер Энцо.
– Почему ты сбежала от няни, малышка? – спросила Есилия, смахивая непослушный локон с ее лица. Он сразу же вернулся на место, и Мариетта попыталась его сдуть.
– Все только и говорят о бале. Это скучно. Мне никогда не разрешают туда пойти, и мне не достается никаких сладостей, кроме тех, что удается стащить с кухни.
– Бал? – спросила я, чувствуя, как по моему локтю стекает вода. – Вы проводите бал, хотя… – я не была уверена, что стоит обсуждать войну при маленьком ребенке.
Мариетта пожала плечами и уселась на пол рядом с Есилией.
– Мама говорит, что не вежливо приглашать себя в чужие дома, а Кьяра говорит, что знатные лорды хотят завалить Энцо своими дочерями. Он сильный, но, если они действительно на него навалятся… как он выдержит их всех? – ее лицо исказилось, словно она представила себе эту картину.
Щетка выскользнула у меня из рук и упала в таз, обрызгав меня грязной водой. Энцо говорил мне, что ему придется обручиться. Я просто не думала, что буду… грустить по этому поводу.
Дверь распахнулась, и в комнату влетела девушка моего возраста. Она была ураганом из шуршащих юбок и сирени.
– Бабушка, ты видела… ох! – девушка замерла, увидев меня. Она была изящной и красивой, с правильными чертами лица, оливковой кожей и волнистыми волосами цвета грецкого ореха. – Я извиняюсь, что ворвалась так неожиданно. Я… – она заметила Мариетту, которая пряталась за спиной Есилии. – Мари, твоя няня повсюду тебя ищет!
Затем в комнату величавой походкой вошла королева. А я была по локоть в воде и мыльных пузырях.
– Кьяра, ты нашла… Ах, доброе утро, Есилия. Мари, – сказала она тоном, предполагающим строгий выговор. – Ты должна прекратить ото всех прятаться.
Мари широко расставила ноги и решительно уперла в бок маленькую ручку.
– Я не прячусь ото всех. Только от тех людей, которые не должны меня найти.
Я почувствовала, как в горле бурлит смех, но быстро притворилась, что просто закашлялась.
Посмотрев на младшую дочь, королева Кора сжала губы, но ее глаза заблестели.
– Мари, пойдем с нами.
Кьяра протянула сестре руку.
– Пойдем. Можешь поупражняться в рисовании вместе со мной, – она разглядывала меня не так откровенно, как Мариетта, но все же на ее лице читалось любопытство.
Глаза девочки загорелись.
– С той черной штукой?
Королева Кора тихо засмеялась.
– Только обязательно надень свой самый старый фартук. В прошлый раз после твоих игр с углем прачка пригрозила, что уйдет работать в другое место.
У меня сжалось сердце. Не от швов на животе, не от царапин, оставленных волками, и не от мытья кастрюль. Мне было больно смотреть, как легко и весело они переговариваются друг с другом.
– Для этого уже слишком поздно, – сказала Есилия, поддев меня локтем, чтобы я не забывала про посуду.
Королева Кора страдальчески вздохнула.
– Идем, Мари. – Она подошла к пожилой женщине и крепко ее обняла. – Было приятно увидеться с тобой, Есилия. Элейн, – она кивнула мне, и мое разбитое сердце тяжело ударилось о грудную клетку.
Они ушли, и в комнате как будто стало темнее, хотя сквозь окна проникало то же количество света, что и раньше. Я вытерла нос тыльной стороной руки и продолжила тереть особенно упрямое пятно.