– Его стражи?
Я напряглась, осознавая собственную ошибку.
– Мой отец руководил частью войск Халенди, – я пожала плечами и попыталась сменить тему, прекрасно понимая, что Энцо добавит этот кусочек к моему пазлу, но он решил эту проблему за меня.
– Разве твоя семья не будет за тебя переживать?
Из моих легких словно исчез весь воздух.
– Нет. Мой брат, он… Мой брат умер не так давно. А отец скончался еще до этого.
Я слышала, что Энцо сделал шаг ко мне, но я отошла на два шага назад, даже не поднимая глаз.
– Мне пора идти, Ваше… Энцо, – так и не посмотрев на него, я сделала рваный вдох и прижала кулак к плечу. О чем я только думала, рассказывая о своем прошлом?
Я повернулась и поспешила покинуть сарай, но, подойдя к двери, все-таки оглянулась. Энцо смотрел на меня с полуулыбкой и нахмуренными бровями. Этот юноша был моим женихом. Но пока маг свободно разгуливал по Плато, я должна была оставаться настороже. У Энцо отлично получалось вытягивать из меня секреты.
Когда я вернулась к Есилии, стражник еще спал. Я закатила глаза, проскользнула за дверь и переодела длинную голубую юбку, не забыв положить книгу Рена в карман. Держа в руках ножны, я кралась мимо ее комнаты, когда под моей ногой скрипнула половица.
Дверь тут же распахнулась. Я замерла с ножнами в вытянутой руке. Есилия забрала у меня меч и снова повесила его на крючок.
– Здесь тебе оружие не понадобится, – она бросила взгляд на мое кольцо, а затем пронеслась мимо, оставив меня удивленно моргать ей вслед. Есилия все видела? Она знала, что я уходила? С другой стороны, никто не запрещал мне покидать лазарет…
Вдруг в комнату ворвался человек, держа на руках маленького ребенка.
– Прошу, помогите! Кожа моего сына горит от лихорадки!
Есилия указала ему на свободную кровать, а затем, отогнав мужчину чуть подальше, подошла к мальчику. Она потрогала живот ребенка и даже приложила ухо к его груди, чтобы послушать сердце.
– Принеси мне кошачью мяту и мед.
Мужчина не двинулся с места. Она посмотрела на меня.
– Элейн? Ты меня слышала?
На мгновение я замерла. Она хотела, чтобы я ей помогла? Я побежала к шкафу и достала две баночки: благодаря вчерашней уборке на полках, я знала, что где стоит. По дороге я захватила еще два куска чистой ткани, просто на всякий случай. Пока Есилия измельчала травы в миске, я принесла теплой воды из огромного чана, висевшего над камином.
Есилия кивнула и углубилась в работу. Через полчаса состояние мальчика заметно улучшилось, а его отец сидел рядом с кроватью, придерживая холодную тряпку на лбу сына. Я поставила все баночки на место. Вся магия Есилии заключалась в ее невероятном лекарском таланте: я никогда не видела, чтобы кто-то так быстро усмирял лихорадку.
– Сядь, – велела она и указала на стол с двумя стульями возле ее шкафа с лекарствами.
Затем Есилия принесла две чашки с горячей водой и добавила туда немного трав с медом. Размешав содержимое чашек, она села напротив меня.
– Я вижу, как ты наблюдаешь за моей работой. – Под ее пристальным взглядом я начала нервно постукивать ногой под столом. – Ты же знаешь, что всегда можешь задать мне вопрос? Что я делаю или почему я это делаю.
Я облизнула губы и подула на горячую жидкость в чашке.
– Как это работает? Откуда вы знаете, какие травы использовать?
Она отклонилась на спинку стула и обхватила свою чашку морщинистыми руками.
– Знание трав приходит с опытом, – начала она. – Но главный секрет любого хорошего лекаря вовсе не в травах.
– Нет? – удивилась я.
Есилия покачала головой и сделала глоток травяного отвара.
– В первую очередь это способность концентрироваться на том, что ты хочешь сделать, а любой лекарь хочет, чтобы тело снова собрало себя по кусочкам. Проще говоря, чтобы оно само себя вылечило.
Я вдруг пожалела, что не научилась шить как следует.
– Но этот маленький мальчик так быстро поправился. У себя дома он бы еще долго лежал с лихорадкой, – я не могла не подумать о своей матери. Насколько драгоценным было время, потраченное на поиски лекаря или хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь.
– Все люди разные, а соответственно и время, которое уходит на поправку, тоже разное. Очень часто оно зависит от того, насколько тело хочет выздороветь.