Илара поняла, что перегнула палку. И попыталась наладить разговор.
— Ты говорил, что у вас случилась революция?
— Строго говоря, она еще продолжается.
— И кто восстал против кого?
— Рабочие и крестьяне решили скинуть с себя ярмо господ.
— Крестьяне? Илоты решили восстать?
Я понятия не имел, кто такие илоты. Но чтобы и дальше не падать в глазах Илары, я кивнул. Илоты, так илоты.
— А ты был на чьей стороне?
Меня резануло именно слово «был». Хотя Илара права, в родную страну я точно не вернусь. Мой мир для меня именно что «был».
— Как на чьей? На стороне угнетенных.
— То есть ты повел этих грязных необразованных людей на интеллектуалов своего общества? — в голосе Илары звучало негодование.
— В смысле грязных⁈ Как необразованных⁈ Подожди, я чего-то не понимаю — ты ведь сама была на стороне вилан⁈ Да и муж твой тоже!
— Ну то были вилане! Это сейчас их цивилизация находится в упадке, а ты бы видел, каких высот она достигала раньше!
Мы буквально орали друг на друга. Рани в перепалке участия не принимала, но странно на нас косилась.
— То есть вилане замечательные, а наши родные крестьяне с Земли скот неотесанный⁈ М от возмущения я аж задыхаться начал.
— Знаешь, от кого мы с Горатом бежали, когда попали сюда? — спросила Илара.
— Понятия не имею, — ответил я. А в голове моей родилось понимание того, что в Белгази попадают те, кто от кого-то бежит. Ну или те, кто догоняют, как было в моем случае.
— И зря! Ты бы видел, что они строили!
— Я видел!
— Руины⁈
— Не только! В Ратбате их пирамиды стоят. Ну там, где сады. Да и видел я, как их строили.
— Как ты мог видеть, это ж когда было! — не поверила мне старушка.
— В храме. У нас видение было. Как вы сюда попали, сколько всего натворили.
— Ну вот! Ты видел, ты все сам видел! Разве можно их сравнивать с нашими скотами⁈
Меня неконтролируемо понесло.
— А кто наших до такого скотского состояния довел⁈ Знаешь во сколько лет я читать писать научился⁈ В двадцать! В окопах! Да и то благодаря тому, что у меня командир святой человек попался. Из аристократов… кстати, ты сама небось из небожителей?
— Из кого⁈ — не поняла, о чем я старушка. Хотя какая старушка, с тех пор, как она начала носить при себе крупный кобаж, она стремительно менялась. Морщинки вокруг глаз расправляться начали, в седых волосах стали мелькать рыжие прядки. Да и осанка вроде улучшилась. Я спрашивал у Астрис, со всеми гриммарами такие чудеса происходят. На что та мне ответила, что нет. Гриммары как и обычные люди стареют. Не так быстро, но стареют. А вот обратной дороги для них не существует, от старости они тоже помирают.
— Из гнилой аристократии или буржуазии!
— Ну уж точно не из тех, кто всю жизнь в земле ковыряется, а потом идет крушить и жечь все вокруг!
Накал страстей достиг той точки, после которой мы с Иларой разругались бы в пух и прах. Пора это дело было заканчивать.
— Ты от революции сбежала? — примирительным тоном спросил я.
— От восстания илотов, — уточнила Илара.
— Хорошо, илотов. Но потом же смогла осознать, что по неправильному пути пошла? Начала права вилан защищать, да?
— Да они совсем другие! — настаивала она на своем.
— Тьфу ты черт, опять за рыбу деньги! Зря мы этот разговор начали!
— Вот именно! Зря! — Илара вернулась в повозку и задернула за собой занавеску.
Таким неихитрым образом я потерял для себя собеседников в долгом пути. Нет, Рани и Илара со мной общались. Доброго утра желали или доброй ночи. Но длинных бесед у нас больше не получалось. Промолчали мы до самого Отверна, да и погрузившись на корабль тоже не вели длинных светских бесед. Чудо что вместе с нами поплыл Рябой, весельчак и балагур, у которого припасено историй на век вперед. Он не кривил душой, рассказывая, что помотался он по Белгази, кем он только не работал, в какие передряги только не попадал. И был, по моему мнению, самым полезным членом нашей экспедиции.
Именно он заметил первым, что мы приближаемся к земле. И не просто к земле.
— Я вижу шпили Закобара! — заявил он, вглядываясь в полосу горизонта.
Я в тот момент тоже находился на палубе, но сколько не напрягал взгляд, ничего разглядеть не смог. Причем не только я, матросы и капитан «Сокола» тоже ничего не увидели. Но через пятнадцать минут стало ясно — Рябой не обманул. Я увидел тонкие полоски, уходящие от земли в небо.
— Это шпили?
— Да, Закобар невероятно красив! Точнее это самый прекрасный город, в котором я был. А женщины там, ууу, — Рябой мечтательно закрыл глаза, — ты себе шею свернешь! Беленькие северянки, жгучие южанки…