– Знаешь что?! – Девушка упёрла руки в бока. – Может дело не в плохих учениках, а в ни каких учителях? Почему не хотите рассказать историю танца?
– Да потому что у нас это называется балетом, учатся этому искусству с трёх лет и всю жизнь. За два дня такой танец не выучить. – Евгений встал и отряхнул колени. – Поэтому мы выбрали несколько очень древних и очень красивых танцев, которые конечно не в совершенстве, но хотя бы основы за это время выучить можно.
– Не волнуйся Нанна, – подошёл Андрей и взял девушку за руку, – наверное, ты права из нас неважные учителя, но давайте мы все вместе постараемся, и тогда у нас обязательно всё получится.
– Пусть каждый из вас возьмёт за руки двух аборигенов, – прозвучала мысленная команда Джека, – через ваши горгасы и тела я…
– Спасибо!
– Пожалуйста, Евгений, – пробурчал в ответ эрл, – мог бы и дослушать…
С этого момента дела пошли гораздо веселее, и уже к концу первого дня у ребят стало получаться довольно сносно. Вечером следующего они поняли, что лучшего им за такое короткое время уже не достичь, но свой праздник решили провести ещё через день. Рано утром друзья уселись на песок встречать рассвет.
– Эх, не переборщить бы… – Андрей покачал головой, – тревожно мне что-то. Уж больно открыто завтра мы заявим о себе.
Евгений усмехнулся.
– И что? Кого и чего нам боятся? Самое страшное, что может быть, это что нам придётся бежать отсюда с пустыми руками. – Он сладко потянулся, – к тому же это будет только завтра, а сегодня мы ещё целый день можем отдыхать и ни о чём не думать.
– Это так… только перед ребятами как-то неудобно получается.
– А мы, заметь, ни кого не обманывали и не обманываем.
– Наше нахождение здесь пока не принесло ни какой помощи для освобождения анну. – Сергей посмотрел на друзей, подумав, оба кивнули в подтверждение. – Следовательно, в любой момент может быть прекращено. Если дать реальную оценку нашим действиям, то это выглядит как отдых и ни чего более. Эрл Джек не возражает, нам передых во время полёта и перед грядущей миссией тоже не помешает, так что всё нормально – отдыхаем. Но, как только пройдёт Единение, приступаем к разработке плана и его выполнению. Желательно чтобы к этому времени наше нахождение на этой планете оставалось тайной.
– На стороне Ждущих неизвестность, на нашей – неожиданность.
Со стороны лагеря послышались шаги, и через некоторое время к ним из темноты шагнула Унгора, окинув троицу взглядом села рядом.
– Не спится?
Андрей пожал плечами.
– Ждём рассвет. Мы каждое утро так делаем.
На некоторое время над компанией повисла тишина. Когда первые лучи восходящего светила озарили небо, первым заговорил Сергей:
– У вас что-то произошло, уважаемая Унгора? Вы выглядите очень озабоченной.
Оторвав свой задумчивый взгляд от горизонта, и переведя его на Евгения, она медленно произнесла:
– Мне не даёт покоя одна фраза, произнесённая тобой… – женщина посмотрела на остальных друзей, – возможно, вы мне не поверите, но я живу уже очень много лет. – Подождав немного, настойчиво добавила: – Очень много. – Не увидев ни какой реакции со стороны приятелей опустила голову и тихо произнесла: – Мне больше чем тысяча лет…
– Она из рода анну! – прозвучал мысленный вскрик Женьки.
– Но что это даёт? Что нового мы можем от неё узнать, что поможет вытащить «замороженных», – скептически ответил Андрей.
– Нам сейчас нужна любая информация, мы сами не знаем, что поможет, а что нет.
Внешне друзья продолжали сидеть молча и любоваться восходом. Брови Унгоры поднялись вверх.
– Вы не удивлены?!
– Вот я, например, не столько удивлён, сколько искренне восхищён. – Андрей сделал лёгкий поклон, – для своих лет вы прекрасно выглядите.
Женщина смутилась, мотнула головой, собираясь с мыслями, и продолжила:
– Странно, но я почему-то именно этого от вас и ожидала. Что ж пусть будет так. Так вот, однажды очень-очень давно во времена моего детства один ещё более древний житель, чем я произнёс имя, которое больше ни когда не звучало. Не знаю почему, может потому что сказал это тот чьё каждое слово имеет особое значение, или потому что это имя того, кто принёс горе в нашу семью, но я очень хорошо запомнила его. – Унгора сощурив глаза, посмотрела вдаль. – Для меня оно стало синонимом самого злейшего врага, чьё имя не произносится, но подобно ране на теле всегда даёт о себе знать. В двух словах помещается вся моя печаль и боль – горд Тор! Тот, кто убил моего деда – Куласи.