– С добрым утром! – Сергей сидел и тёр глаза кулаками. – Хорошо выспался. Думал, что будет жёстко, а оказалось не хуже чем дома в своей кровати.
Включился свет и друзья увидели возле стены висящую в воздухе наклоненную восьмёрку. Остатки сна мгновенно испарились.
– Ура! Нас выпускают! – Женька подбежал и махнул рукой по символу. Открылась дверь, за ней оказалась небольшая пустая комнатка два на два метра. – Что это такое? Каморка какая то.
Вся троица стояла у дверей и недоумённо разглядывала открывшееся помещение. Сергей зашёл внутрь, огляделся, принюхался. – Может сюда надо нашего спасённого принести? Так голос бы сказал, что делать.
Вдруг восьмёрка, висевшая перед дверями, медленно поплыла по воздуху внутрь комнаты и остановилась между Сергеем и выходом. Он медленно провёл по ней рукой, проход закрылся. Андрей с Женей переглянулись спросонок не понимая ещё чего им делать. Через несколько минут дверь открылась.
– Ребята это санитарная комната! Смотрите. – Сергей плюнул на пол. Плевок прошёл сквозь поверхность не оставив на ней ни следа. – А когда двери закрываются, то появляется знак в виде волны. Наверное, вода потечёт.
Через пару часов умывшиеся и посвежевшие друзья стояли возле стены, смотрели на звёзды и тихо разговаривали.
– Я где-то читал, что человеческая кровь по своему составу очень похожа на морскую воду, то есть люди фактически состоят не просто из воды, а из морской воды. Поэтому нас всех влечёт море. Мы вышли из него, оно нас создало, мы часть его, оно является нашим домом и зовёт обратно. И знаете, я думаю, что если бы было можно исследовать человеческую душу, то она состояла бы из космоса. Можно бесконечно смотреть на звёзды и наступает такой момент, когда ты чувствуешь… они нас зовут, как море. Телом мы с Земли, а душой из Вселенной.
– Эх Женька, если бы не эта неопределённость, я бы тоже чего-нибудь эдакое сказал, а так в голове одна «каша» и ну ни как на лирику не тянет. А ты чего, Серёга, молчишь?
– А я смотрю на вон ту ещё одну «восьмёрку» и очень надеюсь, что за ней окажется столовая, а то, братцы, очень сильно есть охота.
За очередной дверью оказалась комната ни чем не отличающаяся от предыдущей, за исключением стоящих прямо на полу шести горшочков. Первые три были наполнены прозрачной жидкостью, а другие белой тягучей массой, Сергей окунул в неё палец и сунул в рот.
– Манная каша… или что-то очень похожее на неё. – Задумчиво закрыл глаза и подвигал нижней челюстью. – Могло быть хуже.
– Да куда ещё хуже? Хм-м. – Заскулил Женька. – Я мяса хочу! А эту субстанцию может и есть то нельзя, может это для чего другого, а мы сдуру сейчас слопаем какое-нибудь жидкое мыло.– И он с надеждой посмотрел на друзей, но не найдя в их лицах поддержки горестно махнул рукой. – Может это первый блин, который комом, а на обед дадут настоящую еду. Андрюха ты как думаешь?
– Я думаю, хорошо, что хоть это дали. – Он отхлебнул из горшочка с прозрачной жидкостью. – По вкусу, как вода с лимонным соком. Я бы на их месте, выдавал нам такую порцию раз в сутки.
Евгений покосился на друга. – За что?
– Не за что, а почему. Потому что – с голоду и от жажды не умрём, а на всякую ерунду, как бунт, например, сил не будет.
– Ура товарищи! Сбросим с себя оковы рабства! Даёшь свободу! Даёшь свободный выход в открытый космос! Андрей ты против кого бунтовать решил? Тут кроме нас и отмороженного Лёхи ни кого нет!
– Лосс Лёха.
– Думать надо… надо думать… может что-нибудь и придумаем.
– Ну-ну.
* * *
Напрасно Женька надеялся на вкусный обед. Дважды в день ребята получали по два горшочка с водой и «пудингом», как они стали называть массу во втором. Менялся только цвет и вкус этого «пудинга». От безделья и ни чего не деланья решили проводить тренировки. Когда все трое ложились на пол и лежали, какое то время, не двигаясь, выключался свет.
Шёл пятый день заточения. После очередных физических упражнений, которые, из-за медленно надвигающегося отчаяния, стали делаться ребятами с особой резкостью и до полного истощения, приняв душ и покушав, каждый занялся своим любимым делом. Евгений уселся на пол перед прозрачной стеной и рассматривал, как изменился рисунок звёзд, после его последнего исследования. А менялся он очень сильно и буквально на глазах, звёзд стало значительно больше. Сергей сел на шпагат, закрыл глаза и стал «успокаиваться», как он сам называл это состояние. Андрей, чтобы не раздражать друзей, ходил за креслом неспешным шагом, наклонив голову вперёд и рассматривая пол. Вдруг он резко встал.
– Стоп. Летела тарелка, по ней бабахнуло ракетой, пилот погиб. А что он делал, перед тем как бабахнуло? А, что молчите? Правильно! – Рулил! Он должен был управлять этой посудиной! – Он быстро подошёл к сидящему инопланетянину и стал, в который раз, внимательно его рассматривать.