Несколько часов подряд друзья занимались лишь тем, что бегали по песку выхватывая из под ударов автоматы. Стоило заметить разворачивающийся лист, как нужно было немедленно спешить на помощь, спасать технику. Через некоторое время пришло ощущение рутины, одни и те же действия притупили чувство опасности, к тому же почувствовав своё превосходство благодаря способности ускорятся у ребят появился кураж. Теперь спасая каждого очередного робота они, бравируя перед опасностью и друг перед другом, стали легонько поглаживать ладонью гладкую как стекло поверхность аборигенов с внутренней стороны, где нанесён узор. А затем, дождавшись, когда начнётся движение для удара, отодвигались, освобождая место, слегка похлопывая по обратной стороне, и тут же отбегали в сторону. Нельзя было сказать, что эти их действия как-то раздражали пловцов, скорее всего главным вредным для них фактором оставался постоянный вой и треск, издаваемый роботами, а также успешные действия спасателей. После вмешательства приятелей ни один автомат не пострадал, но атакующие как будто ни чего не замечали и планомерно продолжали свои попытки, нанося удары по воздуху или поверхности, вызывая мощные песчаные брызги. Когда наскучило и поглаживание, Сергей, заметив очередного нацеленного в небо и стоящего свечой примарианца, подпрыгнул, ухватился за его край, подтянулся, встал на самую «макушку» и замер, высоко подняв голову в ожидании, когда лист пойдёт вниз, чтобы затем эффектно спрыгнуть. Но абориген словно окаменел и продолжал стоять столбом. Вся баталия, длящаяся не один час, внезапно прекратилась, всё, как по команде, замерло. Удивлённый таким поведением Сергей огляделся кругом и обомлел – Женька, тихонько напевая что-то себе под нос, стоял, прижавшись всем телом к одному из раскрытых листов, при этом поглаживая его и что-то напряжённо делая. Словно обиженный ребёнок, поставленный родителями в угол и в отместку за это, из вредности, ковыряющий стену. Легко спрыгнув пружинистым шагом, Сергей направился к другу.
По дороге к нему присоединился Андрей, на ходу поднявший голову, и произнёсший, глядя в небо:
– Эрл Джек, вырубай эту какофонию. Самим уже надоело до отрыжки.
Мгновенно наступила тишина. После дикого, не прекращающегося ни на секунду визга и скрежета держащего всех в напряжении несколько часов, тишина подействовала как масло на кипящую воду. Сергею стало даже не много жалко аборигенов, которые в отличие от них, не могли ускоряться и там прятаться от шума, а вынуждены были терпеть его постоянно. У него поднялось настроение, стало удивительно легко и спокойно, он ещё толком не знал, что произошло, но почему-то ему казалось, что они уже победили.
Подойдя к Женьке, приятели увидели, как он пытается достать осколки одного из разбитых роботов, пробивших шкуру аборигена и застрявшие в ней. Посмотрев на подошедших друзей, он тихо произнёс:
– Ему больно.
Сергей от возмущения, чуть не задохнулся:
– Послушай добрый доктор Айболит, а ни чего, что они всё это время настойчиво пытались сделать больно нам? И если бы мы не могли ускоряться, то, наверняка, уже и боли бы не чувствовали! – и добавил, в ответ на немой вопрос собеседников, – чего уставились? Мёртвые боли не чувствуют.
Неожиданно Андрей решил прийти Евгению на помощь:
– Ну, начнём с того, что если бы мы не могли ускоряться, то и сюда бы ни когда не спустились. Если у тебя нет прихватки – ты же не станешь голой рукой горячую сковородку хватать?
– Вот дают! – Сергей хлопнул себя по ляжкам, – так это мы что ли выходит злые и гадкие, а они белые и пушистые?
Между тем Евгений, продолжая тихонько напевать что-то себе под нос и поглаживая одной рукой, другой очистил почти всего примарианца. Остались только три самых крупных куска, засевших глубже остальных. Он внимательно разглядывал их, не зная как подступиться, чтобы причинить как можно меньше боли пострадавшему. Остальные аборигены по одному, не спеша, ушли под землю. На равнине, в лучах заходящего светила остались только раненый и стоящие вокруг него трое друзей. Не смотря на позднее, по местным меркам, время, темноты не наступало в большей степени благодаря огромному количеству звёзд на небе, а также трём крупным и двум мелким спутникам. Почти полностью пропали тени, изменились оттенки окружающего пейзажа, добавились лёгкие жёлтые тона, сделав картину ещё более чуждой и нереальной. Узор на поверхности аборигена поблёк, возле ран появились странные зелёные разводы. Андрей показал на них рукой и тихо произнёс: