Андрей посмотрел на притихшую молодежь и задумчиво пробормотал:
– Будем надеяться, что сработает…
– Сработает, не сработает – выбора то большого всё равно нет. – Женька отмахнулся, – а давайте-ка покушаем!
– Может, не будем торопиться? И так мы в центре внимания, даже как-то неуютно.
– Нет… – Сергей посмотрел на друзей, – будем прятаться или скрытно себя вести – будет только хуже. Пошли есть.
Евгений утвердительно закивал.
– Ура, вон, какие кругом запахи стоят, аж живот сводит. Пока мы едим, они как раз тоже закончат, и начнём приборку.
Друзья отошли чуть в сторонку, постелили большое покрывало, достали ложки, вилки, ножи, самоподогревающиеся контейнеры с супом, вторым блюдом, термосы с чаем, герметичные упаковки с лёгким овощным салатом, хлебом и пирожными на десерт. Троица уселась, скрестив ноги, Женька радостно потёр руки.
– Ну-с, пожалуй, приступим.
Андрей усмехнулся.
– Да любишь ты Евгений хорошо покушать.
– Ага, можно подумать, ты хоть крошку оставишь.
Друзья засмеялись и приступили к обеду. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Сергей обернулся и едва не подавился – их новые друзья стояли с широко открытыми глазами и ртами.
– Вы чего? – смутился он.
Евгений взял в руку пирожное и протянул стоящей ближе всех девушке.
– Попробуй, это вкусно, – и добавил, обращаясь уже ко всем, – ребята угощайтесь, здесь всем хватит!
– Нет, спасибо, мы поели, – не внятно прозвучало со стороны аборигенов и они разом продолжили свои занятия. Женька махнул на них рукой:
– Как хотите.
Когда очередь дошла до десерта, к ним подошла Унгора, земляне тут же вскочили на ноги и предложили присесть рядом, отказавшись, она обвела взглядом остатки пиршества и хмуро произнесла:
– Надеюсь, вы запаслись продуктами. Иначе вам придётся или есть обычные, или как то договариваться о доставке. Судя по всему, – она ещё раз обвела взглядом стол, – отсутствием аппетита вы не страдаете, а значит двадцать пять оставшихся дней…
– Сколько! – Андрей подавился чаем, – двадцать пять дней?!
– Да, через двадцать пять дней, в день благодарности Единому вы пройдёте Единение вместе со всеми и сможете покинуть остров, а пока думайте о своём пропитании. – Она поднялась, – да, и ещё хочу сказать, – Унгора посмотрела строгим взглядом в глаза Жене, который из трёх приятелей всем своим видом показывал наибольшую растерянность от услышанной информации. – Если надумаете присоединиться к общему столу, пожалуйста, постарайтесь не допустить голода среди новых товарищей, на такие объёмы они не рассчитывали.
За её спиной раздался смех.
– Мне за три дня столько не съесть, сколько они за раз умяли!
– Слабаки! – Женька, кряхтя, поднялся с покрывала. – А вот в наших краях, когда работника нанимали на работу, сначала кормили его, и если ел он хорошо, то брали. А вот вас никто бы не нанял.
– А мы бы и сами не согласились! Работать на кого-то – чем тут гордиться?
– А чего зазорного? Если я умею хорошо делать стулья, то мне было бы приятно, что моё умение оценит ещё кто-то и попросит сделать ему стул. Плохого мастера просить ни кто не будет, отсюда простейший вывод – чем больше просят, тем лучше мастер.
Друзья принялись за уборку, но оказалось, что прибирать особо было не чего, к тому же их новые знакомые не стояли в стороне, быстро закончив все дела, они шумной ватагой отправились исследовать остров. С этого момента для приятелей потекли повседневные будни. Стараясь не выделяться и как можно реже обращать на себя внимание, больше слушали, чем говорили, что было для них совсем не сложно. Через три дня, когда закончились припасы, привезённые с собой, устроили небольшой прощальный ужин. Эрл Джек проверил местные деликатесы на съедобность и дал одобрение, с оговоркой: «Не объедаться!» Евгений тяжело вздохнул.
– А я и не объедаюсь ни когда…
Андрей засмеялся и уточнил:
– Ты не правильно понял, что хотел сказать эрл Джек, он имел ввиду: «Не объедать!». Запасов ограничено и если ты их все уничтожишь, то боюсь, что наши новые знакомые нам этого не простят.
* * *
Почти каждый день начинался с того, что какая-нибудь компания земляков, облачившись в национальные одежды, которые мало чем отличались друг от друга, начинала рассказ о своей родине. Восхвалялись достижения выходцев, произносились великие, по их мнению, имена, звучали песни и мелодии. Непременным атрибутом каждого такого дня был общий танец, представляющий собой своеобразную постановку какого-либо значимого для тех мест события и заканчивающийся общей радостью по поводу удачного окончания действа. Выражалось это в виде демонстрации незамысловатых движений, которые затем под музыку все вместе пытались повторить. После танца обычно шёл концерт, на котором «герои дня» при помощи духовых и ударных инструментов с разной степенью умения исполняли любимые мелодии, звучала по большей части медленная и очень мелодичная музыка, пелись песни. Правда, песнями эти произведения можно было назвать со значительными оговорками, слова в них звучали на распев подобно скандинавским сагам или русским балладам, а не пелись. При этом очень часто разные компании играли очень похожие между собой песни, называя их своими национальными. Но ни кто, ни с кем не спорил, всем было весело, каждый старался помочь «именинникам» подпевая, выражая свою поддержку участием или добрым словом. Наша троица с большим удовольствием окунулась в эту жизнь, не сразу, но стена, стоящая между тремя странными чудиками и остальными растаяла, приятели стали одними из всех. О событиях, произошедших в первый день, как-то неожиданно все забыли, впрочем, как и положено молодёжи. Только иногда кто-нибудь с особым любопытством смотрел на трёх друзей, продолжавших есть сидя на покрывале, а не стоя как остальные. Молодёжь веселилась вовсю открыто и беззаботно как это свойственно только молодым, их огорчало одно – агирры. Из-за этих хищников все были лишены возможности плавать в море. Аборигены боялись быть съеденными, наша троица старалась не привлекать к себе лишнего внимания. Поэтому все вынуждены были пользоваться или несколькими совсем небольшими лагунами, вырытыми возможно предыдущими жителями, или ручьём внутри острова, где брали питьевую воду. Вечером все собирались в один большой «многослойный» круг, во внутренний «слой» садилась «дежурная компания». Завершался день, а вместе с ним и своеобразная экскурсия легендами и сказаниями с их родины, которые опять же были очень похожи друг на друга, как близнецы. Друзья с особым вниманием вслушивались в вечерние рассказы, стараясь понять, что здесь могло произойти со времён Тора. На следующих день всё повторялось, но с другими «именинниками». С приходом темноты никаких огней не зажигалось, поначалу приятелям это казалось странным и очень неудобным, но потом они привыкли. Глубоко за полночь, когда вокруг становилось совсем уже ни чего не видать, молодёжь расходилась спать, каждый нагребал себе кучу песка, стелил сверху покрывало и ложился на получившуюся кровать, ни чем не укутываясь.