Золотистые и шоколадные крапинки становились все меньше и меньше по мере того, как яркая зелень наполняла его радужки. Он высунул язык, облизывая нижнюю губу, и у меня мгновенно заныло внизу живота. Внутри меня расцвел жар, желание разлилось между бедер.
Лезвие все еще было у моего горла, но настоящей опасностью был этот пристальный взгляд, то, как я не могла отвести взгляд от его мягких губ.
Я сделала пять неглубоких вдохов. Шесть. Было легче притворяться, что я не хочу его, когда он не смотрел на мои губы. Когда я не позволяла себе думать о том, что он, возможно, тоже хочет меня.
Все закончилось в мгновение ока, зеленый цвет в его глазах сменился на карий, когда он опустил меч.
— На сегодня все.
Я выдохнула, опуская руки по бокам. Отмахиваясь от этого момента и желая, чтобы тупая пульсация в моей сердцевине прекратилась.
— Твоя выносливость…
— Дерьмовая, — вздохнула я. — Я знаю.
— …стала лучше.
Я изобразила шок.
— Это… Ты только что сказал, что моя выносливость стала лучше?
— Не забивай себе этим голову.
— Никогда. — На моих губах заиграла улыбка.
Его лицо слегка блестело от пота. Каждый день он приходил чисто выбритый. Кроме сегодняшнего. Его подбородок покрывала однодневная щетина, и, взглянув на него, я сразу же решила, что это мой любимый вариант. Потом я споткнулась о собственные ноги.
Он, конечно, рассмеялся.
— Я заметила, что солдаты тренируют своих лошадей, объезжая забор по периметру, — сказала я. — Если у тебя есть свободная лошадь, я хотела бы узнать, могу ли я снова заняться верховой ездой.
— Значит, когда ты сбежишь из Эллдера, на этот раз ты сделаешь это самостоятельно, а не в повозке торговца?
— Вот именно. — Я подняла подбородок, встречаясь с его взглядом.
Изумрудно-зеленый.
Мой живот затрепетал. Я опустила голову и уставилась в землю.
Каждый вечер я приказывала себе пропустить следующую тренировку. Остаться запертой в своих покоях, пока он не покинет Эллдер. И каждое утро на рассвете я встречалась со Стражем.
Во время той прогулки верхом из Эшмора он сказал мне, что боги — мстительные ублюдки, умеющие манипулировать людьми. Возможно, он был прав.
По жестокой иронии судьбы я была замужем за Завьером, в то время как этот мужчина преследовал меня во снах.
Это было единственное время, которое мы проводили вместе. Утренние тренировки сопровождались завуалированными комплиментами и неприкрытой насмешкой. Это не было дружбой. Но когда я вспоминала о своих днях в Туре, лучшими днями были дни со Стражем.
Возможно, именно поэтому я не могла его отпустить.
— Что сказал Завьер, когда ты попросила его прокатиться верхом? — спросил он.
— Я его не спрашивала. Я спрашиваю тебя.
Настала моя очередь проверить его. А Завьер ли исполнял мои желания? Или это был Страж?
— Я скажу об этом Завьеру. — Он опустил голову, а затем исчез, пересекая тренировочный центр, проходя мимо других рейнджеров и солдат — все они останавливались, чтобы поглазеть на легенду. Он исчез за углом здания.
И все же эти изумрудно-зеленые глаза оставались в моей памяти на долгие часы.
Изумруд означал, что он удивлен. Заинтригован. Я не была уверена, видела ли я его когда-нибудь по-настоящему счастливым, но его глаза были зелеными, когда он не злился. Они менялись на разные оттенки карего, когда он был серьезен, сосредоточен или раздражен. Серебристый цвет означал ярость.
Я не должна была читать по его глазам. Вместо этого мне следовало сосредоточиться на глазах Завьера. Но мой муж старался держаться подальше, проводя большую часть времени с Эви.
Так что я запомнила подробности о глазах не того мужчины.
Когда мое сердце будет разбито, мне останется винить только себя.
Вложив меч в ножны, я покинула тренировочный центр, кивая тем, кто попадался мне на пути. Территория была более официальной, чем грязные участки в Трео. Здесь были стойки с оружием, которое можно было взять напрокат. На каждой площадке для спарринга стояла девочка или мальчик с ведром питьевой воды. Вдоль деревянного забора был выстроен ряд мишеней для стрельбы из лука и арбалета.
Покинув тренировочную площадку, я побрела по улицам Эллдера, не торопясь возвращаться в свои одинокие покои.
Большинство людей в крепости не обращали особого внимания на принцессу. Казалось, никто не понимал, что я Спэрроу, и я сомневалась, что большинство туранцев вообще знали о женитьбе Завьера. Скорее всего, большинство ожидало, что он женится в день осеннего равноденствия.