Что-то мокрое коснулось моей руки, сжимавшей поводья.
Слеза. Слеза Эви.
— Все в порядке, — сказала я. — Все будет хорошо.
Солдаты окружили нас с флангов, когда мы подошли к ближайшей сторожевой башне, повинуясь приказу Стража держаться по бокам от нас.
Я посмотрела вверх, ожидая увидеть воина, стоящего наверху, как и во время всех моих поездок и пробежек по Трео, но там было пусто. Все, вероятно, покинули свои посты, чтобы сразиться с таркином.
Даже сквозь стук копыт и бешено колотящееся сердце я услышала крики, доносившиеся из лагеря.
Жеребец Стража встал на дыбы, резко остановившись возле моего домика на дереве, с которого свисала веревочная лестница.
Мы остановились так резко, что я чуть не вылетела из седла, едва успев перекинуть ногу и спрыгнуть вниз. Затем, раскинув руки, я притянула Эви к себе.
— Лезь, — приказал Страж.
— Лошадь…
— Черт возьми, Кросс. Лезь. — Он не собирался уходить, пока мы не окажемся в безопасности наверху.
— Ты первая, Эви.
Она поспешила к лестнице, быстро взбираясь по ступенькам, как будто делала это тысячу раз. Наверное, потому, что так и было. Я провела в Трео всего несколько недель. У нее были месяцы, а может, и годы.
Я последовала за ней, оглядываясь через плечо.
Страж вытащил свой меч, крутанул запястьем, и лезвие просвистело в воздухе. Нетерпеливый.
В тот момент, когда мои колени оказались на платформе, он исчез, направляясь к общему залу и крикам.
Двое солдат переглянулись, словно не были уверены, куда идти. Затем они помчались за ним, оставив моего гнедого мерина одного.
От женского крика волосы у меня на руках встали дыбом.
— Десс, — голос Эви был тихим и испуганным.
— Все будет хорошо. — Я обняла ее, глядя на деревья и жалея, что мы так далеко от остальных, чтобы я могла видеть.
Жаль, что мы не были так далеко, чтобы Эви не слышала криков.
— Я хочу к папе. — Эви уткнулась мне в шею.
Я провела рукой вверх и вниз по ее спине, когда снизу донеслось рычание. Оно было слишком громким, слишком близким, чтобы доноситься из суматохи в общем зале.
— Ш-ш-ш, — прошептала я, подхватывая ее на руки и неся в дом.
Когда я опустила ее на кровать, она не осталась на ней. Она перепрыгнула через край и скользнула под нее, ее серые глаза смотрели на меня с пола.
Я прижала палец ко рту, затем медленно приблизилась к двери и закрыла ее за собой, прежде чем подобраться к перилам балкона.
Под моим домиком на дереве бесшумно передвигался таркин.
Мое сердце остановилось. Двигаясь медленно и бесшумно, я вынула свои ножи из ножен, напрягшись, когда металл заскрежетал по коже.
С этой выгодной позиции мне была прекрасно видна красно-оранжевая броня, покрывавшая его спину. Чешуя была величиной с мою ладонь и толщиной с железо. Она двигалась в унисон, плавно, как проточная вода, когда монстр приближался.
Таркины были похожи на тигровых кошек, которые обитали в Озарте, в заросших речных угодьях. Мех таркинов был красным, как рубины, с розовыми полосками. Единственный способ убить монстра — пронзить лезвием его глотку или сердце. Чешуя на его спине была непробиваемой. Его клыки и когти, белые как снег, могли разорвать человеческую плоть, словно мокрый пергамент.
Из всех монстров, населявших Каландру, таркины были самыми красивыми. Если охотнику удавалось убить зверя и собрать его чешую, она продавалась на черном рынке по цене порошка из клыков фенека. Их шкуры, эта роскошная, гладкая красная шерсть, были в два раза дороже шкур лайонвика.
Чудовище внизу не обратило на меня никакого внимания, прошествовав мимо моего домика на дереве, виляя хвостом и петляя по лесу.
Это было то самое чудовище, которое напало на общину? Он казался таким послушным. Невозмутимым. Почему, черт возьми, он все еще жив?
Где Страж и почему он не убил этого монстра?
Если только их не было больше одного. Если только это нападение не было похоже на нападение бэарвульфов в Эшморе, и пока другой монстр отвлекал Стража, это существо было на охоте в поисках легкой добычи.
Должно быть, оно ее не нашло. Он продолжал двигаться по лесу, пока я не потеряла его из виду за деревом.
Мой выдох был похож на порыв ветра. Я повернулась к двери, ослабила хватку на ножах, готовая вытащить Эви из-под кровати, когда услышала голос.
— Поторопись, Марко.
Я резко повернула голову, и острая боль пронзила мою шею.
Девочка с безупречной смуглой кожей и вьющимися локонами держала за руку маленького мальчика, направляя его к моей веревочной лестнице.