— Не раньше, чем ей можно будет доверять, — сказал Рэнсом.
Это было больнее, чем следовало бы. Он пообещал, что никогда не будет доверять мне. А я-то, глупая, думала, что, может быть, он передумал.
Если бы у меня сейчас была карта Аллесарии, нашла бы я способ передать ее своему отцу? Смогла бы я предать этих людей? Смогла бы я предать Рэнсома?
Все, во что меня учили верить, казалось хрупким. Мой отец просил меня доверять ему. Я доверяла ему. Я действительно доверяла ему.
Но…
Смогла бы я предать туранцев?
Нет. Нет, не смогла бы.
Даже несмотря на неопределенность в отношении предстоящей миграции. Даже столкнувшись лицом к лицу с Рэмзи. Я не могла предать ни Тиллию, ни Луэллу, ни Кэтлин, ни Завьера.
Я не могла предать Рэнсома.
Он мог мне не доверять. Но в какой-то момент он заслужил мою преданность.
Боги, это снова было похоже на моего отца. Но меня не волновало, что доверие было только в одном направлении. Я не была уверена, чего мой отец так решительно добивался от Аллесарии, но я не собиралась позволять ему причинить вред этим людям.
— Нам нужно кое-куда пойти, — сказал Рэнсом. — Что-нибудь еще, ваше величество?
Уф. Ни разу за все годы своей жизни я не слышала, чтобы кто-то произносил этот титул с таким презрением.
Если оскорбление и задело Рэмзи, он не подал виду. Его губы растянулись в медленной улыбке, в светлых глазах появился вызов, устремленный на Рэнсома, прежде чем он снова взглянул на меня.
— Какие красивые волосы. Неудивительно, что ты привлекла внимание моего сына, принцесса.
Только когда я встретила Завьера, у меня были каштановые волосы. Я одарила Рэмзи заученной приторной улыбкой.
— Спасибо, ваше величество.
Рэнсом погнал Ауринду вперед, его жеребец фыркнул, глядя на королевского, словно животные тоже были вовлечены в это противостояние.
Рэмзи отошел в сторону, махнув рукой в сторону прохода в шеренге своих солдат. Он сделал вид, что разрешает нам уйти.
Рэнсом так сильно сжал челюсть, что я услышала, ее скрип, но он двинулся вперед, а я последовала за ним по пятам.
Я хотела уехать из этого города. Немедленно.
Меня не должно было удивлять, что у богов были другие планы.
Крик раздался в тот самый момент, когда я заметила облако густого дыма, поднимающееся над крышами.
— Рэнсом, — выдохнула я.
Но он уже двигался, ведя Ауринду сквозь толпу мужчин, заставляя их разбегаться, когда он вытаскивал меч из ножен.
Они раздвинулись, как занавески на окне, освобождая нам место, чтобы мы могли пробраться мимо домов к дыму. К дому Сэмюэля Хэйя. Он был окружен людьми с горящими факелами.
— Нет, — закричала я, и сердце у меня сжалось.
Джонас стоял возле своего дома, наблюдая, как пламя лижет стены, подбираясь к деревянным бревнам. Его глаза были безумными, когда он прижал ладони ко рту и закричал:
— Папа!
Люди побежали на шум, неся ведра с водой. Но прежде чем они смогли подойти достаточно близко, чтобы потушить пламя, солдаты преградили им путь, оттолкнув их.
— Папа! — голос Джонаса сорвался, когда он снова закричал.
— Сэмюэл. — Я посмотрела на Рэнсома, но он уже соскочил с лошади и промчался мимо солдат, прежде чем они успели его остановить. Он со скоростью ветра спустился по лестнице и влетел в дом, а огонь отлетел назад, как будто пламя боялось коснуться его кожи.
Мое сердце подскочило к горлу, когда я спрыгнула с Фреи, подбежала к Джонасу и крепко обняла мальчика, прежде чем он тоже осмелился зайти внутрь.
По его щекам потекли слезы.
— Папа.
— Все в порядке, — сказала я, перекрестившись Восьмерым. — С ним все будет хорошо.
Ама, спаси его.
Я молилась не о Рэнсоме. Мое сердце знало, что он выживет. Что огонь не унесет его тело. Поэтому я помолилась за последнего оставшегося в живых родителя этого мальчика, не мигая глядя на дверь.
Огонь разгорался все сильнее и жарче, опаляя мне лицо. Но когда я попыталась оттащить Джонаса, он стал сопротивляться, вместо этого сделав шаг вперед.
— Мы должны отойти.
— Нет, — всхлипывал он. — Пожалуйста.
Сэмюэл, должно быть, услышал мольбу своего ребенка. Он выбежал за дверь, нагруженный книгами, одеждой и всем остальным, что мог унести по ступенькам.
— Папа. — Джонас вскочил на ноги и столкнулся с отцом, когда они обнялись, их вещи упали в грязь вместе с ними, когда они упали на колени.