Вот только мне не суждено было исполнить это желание. Пока нет.
Путь мне преградил хмурый Страж.
Рэнсом оттолкнулся от стены, к которой прислонялся.
— Что не так?
— Ничего. Ты стоишь у меня на пути.
Он пошевелился? Нет. Он загородил проход своей массивной фигурой, заставив меня остановиться. Его карие глаза метнулись поверх моей головы к Завьеру. А затем карие глаза сменились расплавленным серебром.
Был ли этот гнев направлен на меня? Узнал ли он по приметам человека, который только что трахнул камеристку моей госпожи, — помятая одежда, раскрасневшиеся щеки и взлохмаченные волосы?
Сегодня на Завьере не было короны. Возможно, он забыл ее на прикроватном столике Джоселин.
— Прости, Рэнси, — сказал Завьер.
Почему он извинялся перед Рэнсомом? Как насчет того, чтобы извиниться передо мной, его женой?
В тот момент я даже слышать об этом не хотела. Я протиснулась мимо Рэнсома, ударившись плечом о его руку, и прижала Фэйза к груди. И добравшись до своих покоев, я распахнула дверь и захлопнула ее за собой, бросившись на пол, когда мои руки погрузились в волосы, дергая и оттягивая косу, которая уже начала расплетаться.
— Черт возьми.
В моих глазах стояли слезы.
Почему? Почему я плакала из-за этого?
Как я могла злиться на Завьера? Между нами не было ни капли влечения. Он ни разу не проявил романтического интереса, и я даже не могла считать нас друзьями.
Меня даже не смутило, что у Бэннера, моего жениха, была любовница в Росло. И все же это довело меня до слез? Интрижки при дворе моего отца были обычным делом. Конечно, были интрижки и у членов королевской семьи Туры.
Но почему он выбрал именно Джоселин? Почему из всех женщин Туры он выбрал себе в любовницы камеристку моей госпожи?
Я даже не могла его винить.
Джоселин была красивой и умной. Остроумной и сильной. Большинство мужчин бросали на нее второй взгляд.
Единственное, что заставляло обратить внимание на меня, — это корона, которую какой-то туранский солдат украл из моего домика на дереве в Трео.
Дело было не в том, что он выбрал Джоселин.
Дело было в том, что он выбрал не меня.
Почему я никогда не была на первом месте? Почему я всегда была утешительным призом? С отцом. С Марго. С моими наставниками. А теперь и с Завьером.
Что со мной было не так? Почему меня было недостаточно?
Горячие слезы потекли по моим щекам, и я смахнула их, дыша сквозь жжение в носу.
Это был не первый раз, когда на меня не обращали внимания. И не последний. Так, когда же это перестанет причинять боль? Когда я перестану ожидать чего-то другого?
— Черт возьми. — Я вытерла очередную порцию слез, затем распустила последние пряди своей косы, позволяя локонам рассыпаться по плечам.
Что теперь? Я должна буду притвориться, что ничего не произошло? Они ожидали, что я закрою на это глаза?
Если Завьер думал, что я приглашу его в свою постель после этого, то только в его мечтах.
Дверь за моей спиной открылась. Это был один из двух мужчин, и в данный момент я не хотела видеть ни одного из них.
— Уходи.
— Нет. — Рэнсом со щелчком захлопнул дверь.
Конечно, это был он.
Это всегда был он.
Может, в этом и была настоящая проблема. Может, именно поэтому я не могла сдержать слез. Потому что все это время чувствовала себя виноватой, и за что? Верность принцу, мужу, который никогда не был бы верен мне?
— Ты знал? — спросила я. Это был глупый вопрос, но в тот момент я просто хотела понять, насколько глубоко ранило меня это предательство.
— Нет. Завьер только что сказал мне.
Что ж, это было что-то.
— Ты посмотришь на меня?
Я не обернулась.
— Пожалуйста, Рэнсом. Просто уходи. Я хочу побыть одна.
— Ты действительно так расстроена.
— Да. Нет. — Я покачала головой, запустив руки в волосы. — Не знаю. Это неправильно. Все это неправильно. Я не должна чувствовать…
Атмосфера изменилась, когда он подошел ближе. Тепло и ароматы, которые были спасением, с таким же успехом могли быть сильными руками, обнимающими меня за плечи. Мох и кедр. Ветер и дождь. Это был рай и ад одновременно.
— Что чувствовать? — его голос был тихим бормотанием.
— Облегчение.
Это было облегчение.
Эти слезы начались из-за Завьера, Джоселин и моей уязвленной гордости. Но продолжали литься от облегчения.
Я не хотела, чтобы Завьер хотел меня. И если он нашел связь с кем-то другим, это означало, что я могла перестать чувствовать себя виноватой. Я могла перестать ненавидеть себя за то, что попалась на удочку Рэнсома.