Тэнис Оук
Спэрроу Вульф
Первый король. Первая Спэрроу.
Не иронично ли, что члены королевской семьи Генезиса были названы в честь дерева, в то время как они не были известны своей древесиной?
Под именами Тэниса и Спэрроу стояло множество других. Больше Оуков. Больше Вульфов. Кроссы, Хэрроусы и Касаны. В список были включены все королевские фамилии.
Этот список составлялся триста лет.
И скоро в него войдет и моя.
— Что произойдет, если на этой странице больше не останется места? Вы не перенесете подписи на обратную сторону?
— Одесса, — прорычал отец.
— Прости. — Я преувеличенно нахмурилась.
Он знал, что я задаю вопросы, когда нервничаю. Честно говоря, он должен был этого ожидать.
Я опустила подбородок, чувствуя на своих щеках жар многочисленных взглядов. Когда я рискнула поднять глаза, все пары мужских глаз были устремлены в мою сторону. Даже Востеров.
Были ли жрецы мужчинами? Мы называли их братством, но спрашивал ли кто-нибудь об их предпочтениях?
Я оставила эти вопросы при себе и посмотрела на Завьера.
В отличие от остальных, он по-прежнему смотрел прямо перед собой, на стену. Без всякого выражения.
Он был таким равнодушным ко всему? Или только к этому браку? Зачем требовать призовую невесту, если ты не хочешь иметь с ней ничего общего?
Тихий смешок заполнил комнату.
Мое внимание переключилось на источник.
Страж.
Что смешного? Я бросила на него свой самый свирепый взгляд.
Он снова рассмеялся.
Яд. Я определенно отравлю этого человека. Разве плохо было планировать чье-то убийство, находясь в святилище богов? Я мысленно перекрестилась Восьмерым, на всякий случай.
Страж, все еще ухмыляясь, кивнул Верховному жрецу. Почему этот болван вел себя так, будто он был ответственен за эту катастрофу?
— Мы начинаем, — спокойный голос Верховного жреца никак не вязался с его колючей магией.
Завьер повернулся ко мне лицом, протягивая руки. Впервые пустое выражение его лица дрогнуло, и он натянуто улыбнулся мне.
Что ж, по крайней мере, он не ухмылялся.
Я вытерла свои липкие ладони о юбку, прежде чем вложить их в его ладони, одна из которых была перевязана такой же тканью, как и моя. Затем я встретилась взглядом с его глазами цвета мха. Они были настороженными и оценивающими. Он изучал меня так, словно мог прочитать каждую мысль, проносящуюся в моей голове.
Может быть, он смог бы ответить на несколько моих вопросов и дать мне какие-нибудь подсказки.
— Одесса Кросс. — Пока Верховный жрец говорил, я выпрямилась, проглотив комок в горле. — Клянешься ли ты защищать «Щит Спэрроу» своим союзом с Завьером Вульфом, принцем и будущим королем Туры?
Что бы сделал отец, если бы я отказалась? Я достаточно натерпелась от него за свою жизнь, чтобы не захотеть узнать об этом.
Я перевела взгляд на отца. Он даже не моргнул в ответ, но невысказанный приказ в его взгляде был очевиден.
Поклянись. Сейчас же.
Паника клокотала у меня в груди, дыхание стало коротким и неглубоким. Забудьте о рвоте, я могла потерять сознание.
Было слишком трудно выдержать пристальный взгляд отца, поэтому я оглядела алтарь, посмотрев сначала на Завьера, затем на жрецов Востеров. Мой взгляд упал на Стража. В его серебристых глазах читался вызов.
Собиралась я говорить или нет?
— Я, Одесса Кросс, даю эту клятву. — Это вырвалось у меня в спешке. Шепотом.
— Завьер Вульф, — продолжил Верховный жрец. — Клянешься ли ты защищать «Щит Спэрроу», заключив союз с Одессой Кросс, принцессой Куэнтиса и будущей королевой Туры?
Завьер махнул рукой Стражу.
— Ты будешь говорить от его имени? — спросил Верховный жрец.
— Да. Я говорю от имени принца. — Тембр баритона Стража наполнил святилище. Он был более глубоким, чем в тронном зале. Он был острее любого из клинков Мэй. — Завьер Вульф дает эту клятву.
Верховный жрец полез в карман своей рясы и достал простое перо. Он протянул его мне длинными, узловатыми пальцами с загнутыми ногтями.
Отец взял его из его рук и вытащил из кармана пузырек с моей кровью. Он нажал большим пальцем на пробку, и она выскочила. Он протянул мне и то, и другое.
Клятва — это одно. Устное обещание, которое можно нарушить. Это был реальный выбор. Поставить свою подпись. Как только это будет сделано, пути назад не будет.
Я колебалась, глядя на имена, находящиеся передо мной. Сколько из этих невест были выданы замуж против своей воли? Они пожертвовали собой ради своих королевств. Ради блага Каландры. Ради мира.