Позже, когда у меня появится возможность подвести итоги нашего путешествия, моим единственным наставлением будет ехать по лесу, пока все твое тело не начнет кричать от боли. О, и, если ты не испытываешь ужаса, значит ты идешь не в том направлении.
Прошлым вечером я была напугана. Страх не давал мне уснуть всю ночь. Всякий раз, когда в верхушках деревьев появлялся просвет, я смотрела в небо. Затем я молилась.
Ама и Оде, звездам.
Шестерым, их детям, которые составляли тени между ними.
Ближе к рассвету деревья поредели, оставляя нам все больше и больше пространства для передвижения. Затем, некоторое время назад, деревья полностью уступили место широкой равнине. Позади нас лес был сплошной зеленой стеной, становившейся все меньше и меньше по мере того, как мы ехали.
Я понятия не имела, сколько времени прошло с тех пор, как мы выехали из темного леса. Час. Два. Три. Десять.
Из-за этой головной боли почти невозможно было думать. Даже дышать было больно.
— С тобой все в порядке? — тихо спросил Завьер.
— Я в порядке. — Если «в порядке» означало, что я хотела умереть, тогда да, я была в порядке.
Это был первый раз, когда он взглянул на меня с тех пор, как мы покинули побережье. Это был первый голос, который я услышала с тех пор.
Никто не произносил ни слова. Мы все слепо следовали за Стражем к рассвету.
Вдалеке горная гряда неровной линией врезалась в небо. Их острые вершины были покрыты белыми шапками, сиявшими в лучах восходящего солнца. Земля между нами и этими горами простиралась все дальше и дальше. Нам потребуются дни и ночи, чтобы добраться до подножия гор. Если мы вообще собираемся туда.
Как долго мы будем продолжать путь? В конце концов, нам придется остановиться, верно? Если не ради людей, то хотя бы ради лошадей.
Бриэль и Джоселин были где-то позади меня, скакали среди туранцев. Я хотела обернуться, чтобы найти их в толпе, но в последний раз, когда я поворачивалась в седле, путь мне не только преграждало слишком много людей, но и было чертовски больно. Поэтому я продолжала смотреть вперед, испепеляя взглядом спину нашего бесстрашного предводителя.
Страж, должно быть, почувствовал мой взгляд. Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что все его овцы следуют за ним, а затем пустил свою лошадь галопом.
— О, боги, — захныкала я. Скакать? Мы должны скакать? Подпрыгивания в этом седле могли меня убить.
Послышался топот копыт, и мимо нас промчалась группа туранцев, стараясь не отставать от Стража. Но прежде чем я успела приказать своей кобыле сделать то же самое, Завьер протянул руку.
— Они собираются разбить лагерь. Нам не нужно спешить.
Все мое тело расслабилось от облегчения.
— Слава богам.
— Прибрежные леса кишат гриззурами. У них слабое ночное зрение, поэтому безопаснее передвигаться по этим районам ночью.
— А. — Очевидно, монстры в Туре предпочитали убивать свою добычу в часы бодрствования.
Мимо проехала еще одна группа рейнджеров, они ехали быстро, но не с такой головокружительной скоростью, как остальные. За ними гнались две повозки, груженные дровами. Их колеса оставляли двойные следы в высокой траве.
Пейзаж менялся так быстро, что казалось, будто ты дома, в Куэнтисе, и совершаешь послеобеденную прогулку в экипаже по сельской местности.
Вот только, не было видно ни ферм, ни зданий, ни городов. Во всех направлениях были только изрезанные равнины с золотистой и зеленой травой, простирающиеся до самых гор.
Была ли где-нибудь переправа, чтобы добраться до Аллесарии?
Я и представить себе не могла, что попытаюсь покорить эти вершины. Я никогда раньше не видела таких гор, таких массивных, таких высоких, что они целовали небо.
Тура была самым большим из пяти королевств, в четыре раза больше Куэнтиса, хотя население его было в два раза меньше. Я изучала карты Каландры. У меня было общее представление о географии континента. Но эти карты не давали должного представления о различиях. Они никогда не передавали величия этого пейзажа.
Он был огромен. Подавляющ. Великолепен. Пугающ.
— Я никогда не видела снега, — сказала я, надеясь, что разговор с Завьером отвлечет меня от неприятных мыслей. — В Росло снега не бывает. В самые холодные месяцы у нас все худшие дни — серые и дождливые.
Он что-то пробормотал. Это было все, что я получила.
Честно говоря, я должна была знать лучше. Завьер был не из тех, кто любит вести светскую беседу.