Он приподнял бровь.
— Кросс.
Верно. Глупый вопрос. Конечно, он был мертв. Страж же был весь в крови, и от него пахло кровью.
Он отпустил мой подбородок и указал на мой спальный мешок.
— Спи. Мы уходим…
— На рассвете. Я знаю.
Уголок его рта приподнялся.
— Спокойной ночи, моя королева.
Я должна была поблагодарить его, прежде чем он ушел. За то, что убил монстра. За то, что проверил, как я. За то, что развеял мои страхи одним своим присутствием. Но я устроилась поудобнее на своем одеяле и позволила ему исчезнуть в темноте.
Вероятно, он уже был с Тиллией, стоял на страже.
Вместе.
Что ж, по крайней мере, они не обнимались в ее спальнике.
Каким-то чудом мне удалось проспать до рассвета. Затем я взобралась на своею чалую и присоединилась к процессии, удалявшейся от догорающих костров.
Подальше от тела мертвого гриззура с молочно-белыми глазами. В уголках его пасти появилась пена.
А из перерезанного горла сочилась темно-зеленая кровь.
Девятнадцать
Когда мне было тринадцать, горничная отравила меня порошком из клыков фенека.
Она подсыпала его в мой утренний чай, а когда ее поймали, призналась, что ей заплатил дворянин, который просрочил выплату долга отцу.
Лорд был привычным азартным игроком и надеялся, что смерть в королевской семье Куэнтиса даст ему больше времени, чтобы выиграть целое состояние на игральных столах. Вместо этого он и горничная были повешены на городской площади Росло.
Поскольку их тела были оставлены гнить в течение недели, запекаясь под солнцем и поклевываемые птицами, я провела неделю на пороге смерти.
Насколько мне известно, врачи до сих пор не знали, как я выжила после отравления. Порошок был в два раза токсичнее яда любой змеи, но мой организм справился с лихорадкой, и каким-то образом я выжила.
Это было худшее, что я когда-либо чувствовала.
До сих пор.
После трех дней катания по туранским просторам я бы с радостью приняла нездоровую дозу порошка из клыков фенека.
Хотя фенеки были редкостью в Каландре. По словам моих наставников, на лисоподобных монстров охотились почти до полного исчезновения сто лет назад. Что касается монстров, то они были самыми маленькими, и, хотя были столь же злобны, как и те, что покрупнее, их было легче убить, чем таркинов, бэарвульфов или гриззуров.
В Каландре почти никто не видел фенеков. Но потом кто-то обнаружил одного и узнал, что, растерев его клыки в порошок, можно получить самый лучший яд на континенте.
Разведение фенеков было запрещено законом во всех королевствах, но это мало что значило. Для тех, у кого было достаточно денег, порошок можно было купить на черном рынке.
Водились ли дикие фенеки в Туре?
Я слишком устала, чтобы спрашивать Тиллию. Она ехала рядом со мной, ее осанка была идеальной, а выражение лица расслабленным. Очевидно, седло не натирало внутреннюю поверхность бедер, как у меня. Она чувствовала себя на лошади так же комфортно, как если бы развалилась на диване.
В то же время я, вероятно, выглядела как Бриэль и Джоселин. Изможденно. Измотано. На грани физического и эмоционального срыва.
Сколько еще нам предстоит проехать сегодня? Около полудня мы достигли края равнин и теперь ехали через предгорья. Они шли то вверх, то вниз, вверх и вниз. Чуть раньше мы пересекли ручей и остановились лишь для того, чтобы дать лошадям напиться, прежде чем продолжить путь.
Нас окружали запахи сосен и земли, резкие, но в то же время сладкие и освежающие. Деревья и подлесок здесь были не такими густыми, как на побережье, что давало нам достаточно пространства между большими и широкими стволами, чтобы наша компания могла беспрепятственно пробираться сквозь них.
Неудивительно, что Тура поставляла древесину в другие четыре королевства. Эти деревья казались нерушимыми. Не сгибаемыми. Идеально подходили для строительства домов или кораблей. Они были выше, чем все, что я когда-либо видела. Их вершины тянулись к небу, а ветви давали тень от палящего послеполуденного солнца.
В Росло я всегда находила повод покинуть стены замка и провести несколько часов на свежем воздухе. Эти короткие прогулки были лучшей частью моего дня. Я любила свежий воздух и свободу.
Теперь все, чего я хотела, — это иметь спальню и ванну, и навсегда забыть о природе.
Этим утром, вскоре после рассвета, когда небо было еще пасмурным, мне показалось, что я увидела мерцание огней какого-то городка. Я смотрела, как они исчезают с восходом солнца, надеясь, что мы уже близки к месту назначения. Но мы продолжали свой путь к этим предгорьям, и, где бы мы ни проезжали, их уже давно не было видно.