Каждую ночь мы спали на земле, поев жареного мяса. Каждое утро мы завтракали верхом на лошадях. Сушеные полоски мяса и черствый хлеб. Казалось, что то яблоко я съела вечность назад.
Моя лошадь, чалая, которую я решила назвать Фреей, переступила через упавшую ветку. Перемена в ее походке заставила меня поерзать в седле, а боль в заднице усилилась. Я вцепилась в поводья и стиснула зубы, сдерживая стон.
— С тобой все в порядке? — спросила Тиллия.
Нет.
— Да.
— Мы почти на месте. Это последний рывок.
— До Эллдера?
— Пока нет, — ответила она. — В плане произошли небольшие изменения. Мы остановимся в Трео.
— О. — Почему планы изменились? Она не скажет мне, если я спрошу, так что я не стала утруждать себя. — Трео — это город?
Я не знала этого названия, и мне было неловко, что я так мало знаю о Туре. Как много я должна была узнать. Я была новым членом королевской семьи, но почти ничего не знала об этом королевстве.
— И да, и нет, — сказала Тиллия. — Ты поймешь, когда мы приедем.
Я терпеть не могла расплывчатые ответы. А туранцы преуспели в их предоставлении.
Неважно. Я просто хотела слезть с этой гребаной лошади.
Изучала ли Мэй географию Турана? Знала ли она все их города наизусть? Заучивала ли она карты? Ее здесь даже не было, а я все еще отставала от своей сестры. Я была на другом конце континента и все еще чувствовала себя… меньше. Пройдет ли это чувство когда-нибудь?
Может быть. Если я выполню миссию отца.
Мой дневник был надежно спрятан в сумке. Прошлой ночью в нашем лагере я сделала несколько заметок и планировала нарисовать горы, но в тот момент, когда Тиллия увидела, что я рисую, она велела мне спрятать дневник и больше никому не показывать, что я с ним делаю.
Я не спрашивала почему. Строгости ее тона было достаточно, чтобы я беспрекословно подчинилась.
Кроме того, все важное было у меня в голове. Как только мы окажемся в безопасном месте, где я смогу побыть одна, я начну составлять карту.
— Хочешь чего-нибудь поесть? — спросила Тиллия.
— Нет, спасибо.
— Ты почти ничего не ела.
Я отмахнулась.
— Я не голодна.
Еда была вкусной и сытной, но аппетит у меня просто пропал. Казалось, что мои внутренности скрутило в тугой узел, и весь день мне нечем было заняться, кроме как кататься верхом и предаваться размышлениям.
Вот я и предавалась размышлениям.
Обо всем.
Мой собственный разум стал моим злейшим врагом.
Не было ни одной безопасной темы. Я размышляла о своей семье. Я размышляла о Бриэль и Джоселин и о том, как они, несомненно, возненавидят меня, когда все закончится. Размышляла о Завьере и его незаинтересованности. Размышляла о богах и о том, как они, казалось, любили и ненавидели людей одновременно. Размышляла о зловонии своего дыхания и тела, о своем подбородке и кончике носа.
И как бы я ни старалась это остановить, я все время думала о Страже.
Он был убийцей. Легендарным убийцей. Разве он не должен был меня пугать? До сих пор я видела, как он сражается только с монстрами. Конечно, я не ожидала увидеть, как он сражается со своим народом, но то, как они смотрели на него. Это было удивительно. С благоговением.
Я не ожидала, что люди будут вести себя так рядом с жестоким мясником. И как бы я ни старалась, не могла выбросить из головы картину, как Тиллия и Страж прижимаются друг к другу.
Мне нравилась Тиллия. С тех пор, как я приехала в Туру, она была доброй и уважительной. Если в этом королевстве и был человек, которому я хотела доверять, то это была она. Она заботилась о Страже. Возможно, она даже была влюблена в него.
Она была не из тех, кто способен полюбить злого человека.
Возможно, это было глупо. Мы не были знакомы. Но Марго ненавидела мои рисунки потому, что они были настоящими. Я рисовала то, что видела. Когда я посмотрела на Тиллию, я увидела воина. Лидера.
Женщину, которая была практически незнакомкой, но которой я все равно восхищалась.
Но Страж убил брата Бэннера жестоким способом. Знала ли об этом Тиллия?
Я поднесла руки к вискам, сердито растирая их кругами. Как отключить свой разум? Как заставить себя перестать думать? Боги, я хотела слезть с этой гребаной лошади.
В передней части группы послышался шум, то ли крик, то ли радостные возгласы. Я не могла определить, находясь в середине группы всадников.
Тиллия напряглась, подняв руку к мечу, висевшему у нее за спиной.
— Что происходит? — Мои ножи были спрятаны в ножны на поясе, лезвия перекрещивались на спине. С той ночи, проведенной с гриззуром, я не снимала их, даже когда ложилась отдохнуть. Страж снова покинул нас, и я не собиралась оставаться безоружной, если мы столкнемся с очередным монстром.