— Ха. — Я сжала кулак и расплылась в улыбке. Было ли глупо праздновать это? Да. Собиралась ли я это делать? Абсолютно.
— Ты тренировалась. И не только с Тиллией. — В его взгляде была гордость? Скорее всего, нет.
Но я буду горда за нас обоих, потому что действительно практиковалась. В те ночи, когда было слишком тихо, чтобы не слышать шума океанских волн, я проводила полночи за тренировками. Я танцевала.
Тиллия говорила мне относиться к бою как к танцу. Найти ритм с соперником так, как ты бы нашел его с партнером.
Мой преподаватель танцев в Росло был одним из немногих, кто сказал мне, что я не совсем безнадежна. Я не была великим танцором, но и ужасным тоже не была. И я танцевала, и танцевала, и танцевала, пока мой разум не прояснялся, а тело не обессиливало. Потом я проваливалась в крепкий сон до рассвета.
— Еще раз, — кивнул Страж. Но когда я подняла руки, его взгляд переместился куда-то за мое плечо. Его губы медленно растянулись в улыбке.
Мягкие губы. Ровные белые зубы. Сверкающие глаза. От этой улыбки захватывало дух.
Мое сердце затрепетало всего на мгновение, пока я не поняла, что не я заслужила эту улыбку. Она была не для меня.
И я не должна была желать ее для себя.
Боги, что со мной было не так? Что в нем было такого, что зацепило меня?
Ему нужно было снова покинуть Трео. Для моего же блага.
— Шпионишь, Эванджелина?
Эванджелина. Я обернулась, ожидая увидеть женщину, такую же красивую, как и ее имя. Но вместо этого рядом стояла маленькая девочка, которая нахмурилась и скрестила руки на груди.
Это была та самая маленькая девочка, которую я видела в общинном центре. Девочка с каштановыми волосами и большими серыми глазами.
— Она не неуклюжая, — сказала Эванджелина.
Я фыркнула, переключив внимание на Стража.
— Ты назвал меня неуклюжей?
Он пожал плечами.
— Я ненавижу тебя.
— Да, ненавидишь. Не забывай об этом. — Он прошел мимо, задев меня плечом, когда направлялся к девочке.
Ей, должно быть, было четыре или пять лет, на год или два старше Арти.
Страж присел перед ней на корточки, цокая языком.
— Ты должна была быть с Луэллой, делать уроки.
Эванджелина сморщила носик.
— Уроки скучные. Мне нравятся только науки.
Кем она была для него? Это была его дочь? О, боги. Была ли у него семья? Была ли Луэлла его любовницей? Его женой?
Я была такой дурой. Я не только была замужем, но и продолжала пялиться на занятого мужчину. Чувство вины, кислое, горькое и гнилостное, растеклось по моему языку. Оно заползло мне под кожу, скользкое и мерзкое.
Достаточно. Этого было достаточно. Пришло время выбросить Стража из головы. Переключить свое внимание на другого мужчину.
На Завьера.
— Эви, — сказал Страж. — Ты обещала остаться с Луэллой.
— Но…
— Обещание есть обещание.
Ее вздох был таким громким, что вырвался из всей груди. Затем она пнула сосновую шишку, и та полетела на тренировочную площадку.
— О, хорошо.
Он развернул ее за плечи, направляя в сторону общинного центра, но прежде чем она успела уйти, вдалеке раздался стук копыт. Затем раздался свист, чистый и пронзительный, оповещающий всех, кто ехал в ту сторону, что въезжать в Трео безопасно.
Всадник на пони?
Может быть, этот задержится. Будет более открытым для вопросов, чем предыдущий.
Эванджелина обернулась, ее лицо сияло.
— Это он?
Страж кивнул.
Ослепительная улыбка озарила ее очаровательное личико, прежде чем она бросилась бежать в противоположном направлении, к поляне, где содержались лошади.
— Эви, подожди, — крикнул Страж, но она уже исчезла.
Руки и ноги задвигались. Подбородок поджат. Растрепанные волосы развевались на ветру.
Он усмехнулся и побежал за ней легкой трусцой.
— Значит ли это, что на сегодня мы закончили тренировку?
Да, я разговаривала сама с собой.
И стояла в одиночестве.
Кто был этот «он»? Мое любопытство было возбуждено, и я отправилась за ними обоими.
Догнать их не составило большого труда. Эванджелина все еще бежала, изо всех сил напрягая силы, в то время как Страж держался позади, замедляя шаги, чтобы она могла держаться впереди.
Они достигли поляны, когда в Трео въехала группа из трех рейнджеров.
С ними был мой муж.
Я не была уверена, что должна чувствовать, увидев его лицо. Радость. Облегчение. Раздражение. Вину. Злость.
Все это пришло одновременно, и у меня закружилась голова.