Но это возражение застряло у Кэла в горле. Он не был уверен в том, насколько убедительно прозвучат его слова.
Тори начала расстегивать блузку.
— Ну ладно, — сказала она, — я устала. Идем спать.
Он последовал за ней в спальню, и они залезли под
одеяло. Кэл выключил ночник, но остался сидеть, прислонившись к изголовью кровати и уставившись в темноту. Тори в своей светлой фланелевой ночной рубашке лежала рядом и, вероятно, старалась понять, в каком он настроении. Обоим было ясно, что ни она, ни он не были в настроении заниматься сексом. Между ними явно чувствовалось напряжение, и Кэл желал рассеять его заверением в своей любви. Но он не мог найти в себе силы, чтобы извиниться за то, что он набросился на нее, обвиняя ее в несчастном случае, который судьба уготовила Шэрон Лейн.
Он неподвижно лежал на своей половине кровати на боку, пока она не прошептала в темноте:
— Ты не собираешься спать?
— Мне просто надо немножко поразмыслить, — сказал он.
Затем он молча обратился к ней, надеясь, что она почувствует его угрызения совести и замешательство. Внезапно, словно это был ее ответ, он почувствовал, как она положила руку ему на грудь и своей ногой коснулась его ноги. Он повернулся к ней, и они обняли друг друга, и тепло ее тела, ее неповторимый аромат помогли ему забыть о своем раздражении. В конце концов должны же они понять друг друга!
Она бормотала в темноте:
— Я люблю тебя, Кэл.
— Я люблю тебя, — сказал он и еще крепче обнял ее, его ладони лежали на ее плечах, его подбородок упирался в ее мягкую грудь. Они несколько раз поцеловали друг друга и лежали обнявшись; вскоре он услышал ее размеренное дыхание: она спала.
Но, несмотря на то, что спор был разрешен и напряжение исчезло, он не мог заснуть. Он сел и прислонился к изголовью кровати, он ждал, затем, все еще сидя в кровати, в конце концов закрыл глаза.
Он увидел вспышку. Один из электрических импульсов, которые от нервного окончания пронеслись через его сетчатку глаза. Затем ему приснился эпизод, навеянный записками Кимбелла; но не в словах, а в образах, ему приснилась целая картина: мужчины в длинных мантиях, совершающие гадание на раковинах посреди поля. А затем эта картина сменилась другой — блестящим ножом.
Кровь.
Клубящееся черное облако.
И возникший из красного и черного сверкающий золотистый глаз.
Кэл открыл глаза.
Он сидел еще два часа, прислушиваясь к ветру.
Дэннис Мактаггерт снова позвонил.
И причина была все та же: было найдено изрезанное на куски тело еще одного ребенка, плавающее в воде под железнодорожным мостом «Чертовы ворота». На этот раз не было никаких четок, никаких свечей, но причина смерти была та же: извлечение внутренностей. Сыщик звонил, потому что думал, что у Кэла появилась какая-нибудь новая информация. На следующий день после вечеринки у Оскара Кэл звонил Мактаггерту и рассказал ему о дереве сейба. Мактаггерт отправил запрос в Ботанический сад Бронкса, и теперь подтвердилось, что алтарь, на котором было найдено тело в бруклинских складах, был сделан из дерева сейба. Мактаггерт требовал дальнейшей информации. Кэл сказал, что он больше ничего не знает, что могло бы относиться к тем убийствам.
Но Мактаггерт задавал множество вопросов. Откуда Кэлу известно название дерева? Кто были те люди, с которыми Кэл разговаривал о своей научно-исследовательской работе, как их имена и где они живут? Уверен ли Кэл в том, что он действительно ничего не видел и не слышал, ни малейшего намека на то, что приверженцы Вуду готовят новое человеческое жертвоприношение?
Кэл больше ничего не сказал, он не очень-то был расположен рыться в памяти. Он боялся, что Тори несправедливо могла бы быть втянута в расследование.
Наконец Мактаггерт прямо заявил, что хочет немедленно встретиться с Кэлом и подъедет к дому Кэла через полчаса.
— Ждите меня на улице, — сказал он. Это звучало скорее как угроза, чем просьба.
— Послушайте, Дэннис, я извиняюсь, но…
Возражение Кэла не было услышано: Мактаггерт бросил трубку.
Автомобиль плавно остановился у тротуара. Мактаггерт помахал рукой, указывая, чтобы Кэл сел на заднее сиденье.
Когда Кэл, нагнувшись, садился в машину, он был поражен видом детектива. Мактаггерт выглядел совершенно больным; глубокие морщинки избороздили его лоб, кожа была сероватого оттенка. Кэл попытался прийти в себя, отделаться от ощущения того, что он находился вместе с человеком, который умирал и не знал об этом.
Как только Кэл закрыл дверцу, Мактаггерт рванул машину.
— Эй, Дэннис, куда мы едем? — без всякого энтузиазма спросил Кэл. Он ожидал, что они посидят в машине и поговорят.