— Ко мне домой, — сказал Мактаггерт.
— Это где?
— Эджуотер.
Кэл тупо посмотрел на него.
— Это в Нью-Джерси, — сказал Мактаггерт, — по ту сторону реки.
— Нью-Джерси? Дэннис! Послушай, я должен…
— Это всего десять минут езды по тоннелю. Ты будешь дома через тридцать-сорок минут. — Он бросил на Кэла извиняющийся взгляд. — Извини, приятель. Но я уже двадцать восемь часов на ногах, с тех пор как обнаружили последнее тело, и я должен сегодня вечером заехать еще в одно место. Мы просто свихнемся, если не найдем время, чтобы заехать домой и освежиться. Надо обязательно сделать наши четыре «п» — побриться, помыться, почиститься, покакать. Я думал, что ты не будешь против того, чтобы составить мне компанию.
Кэлу было трудно возразить на такое проявление дружеского расположения.
Мактаггерт вынул из кармана плитку шоколада и отогнул уже надорванную обертку. Он отломил кусочек и положил его в рот, затем протянул плитку Кэлу.
— Хочешь кусочек?
Кэл покачал головой. Он почему-то вспомнил полицейские допросы, которые он видел в телевизионных полицейских сериалах. То, как они предлагают сигареты и ведут дружескую беседу, когда пытаются добиться признания.
Он еще больше забеспокоился, когда Мактаггерт искоса бросил на него взгляд и неожиданно спросил:
— Что ты утаиваешь от меня, Кэл?
Это был удачный момент для вопроса, подумал Кэл. Машина только что въехала в туннель под рекой Гудзон, и ощущение было такое, словно тебя поместили в одиночную камеру. Но Мактаггерт вез Кэла к себе домой не ради того, чтобы разделить с ним одиночество. Ему нужно было нечто большее.
— Дэннис, я ничего не утаиваю. Если бы я мог сообщить тебе что-нибудь, что помогло бы…
— Послушайте, профессор, — прервал его Мактаггерт, дружеский тон уже исчез. — Я двадцать лет читаю по лицам и задаю вопросы, и я знаю, когда человек что-то скрывает от меня. Вы обманываете меня. Вы знаете больше, чем говорите. Вы провели ваше исследование и вы многое узнали. То, что вы делаете, вы делаете хорошо, так же, как я. Вы все время изучаете. Вы сообщили нам название этой породы дерева, в то время как наши люди не смогли ничего добиться. А теперь я хочу, чтобы вы мне рассказали все остальное.
— Лейтенант, — раздраженно сказал Кэл, — вы меня подозреваете?
— Разумеется, нет, — проворчал Мактаггерт.
— Тогда, черт возьми, не разговаривайте со мной так, будто вы меня в чем-то подозреваете. Если я сумею, то я вам помогу.
Но даже когда Кэл услышал, как убедительно звучат его слова, он удивился собственной вспышке возмущения. Может, и в самом деле ему есть что утаивать от Мактаггерта? А что если он расскажет Мактаггерту о дневнике Кимбелла, о жрецах, предсказывающих события на десять лет вперед по раковинам, о жертвоприношениях, которые совершены в прошлом, чтобы изменить людские судьбы? Все это подтверждало теорию. Но ведь, в действительности это не было доказательством. Это было не то, чего ждал от него полицейский…
Мактаггерт смягчил тон:
— Извини, Кэл, я так долго и упорно занимаюсь этим… И я просто выхожу из себя, когда снова и снова нахожу растерзанных детей и не могу остановить все это. Я держу конец этой веревки. Я никогда не распутаю это дело. Только если мне повезет, причем в ближайшее время.
Может быть, стоит упомянуть о Суаресе, подумал Кэл. Мактаггерт говорил, что полиции уже известны имена некоторых сантеро, но еще одно имя не помешало бы. Или, может быть, если Мактаггерт побеседует с Гринлифами или Эскобарами и со всеми другими, которые присутствовали на güemilere… Кто знает, где и когда Мактаггерту может «повезти»?
Однако Кэл ничего не сказал. Он сам был озадачен своим молчанием.
— Ублюдки! — взорвался Мактаггерт, когда машина выехала из тоннеля в Нью-Джерси. — Знаешь, что мне следует сделать? Мне следует просто взять и допросить их. Мне нужно очистить от них улицы. От каждой проклятой обезьяны, которая верит в Вуду. Они заговорят, когда я доберусь до них.
Все, кто верит. А относится ли это к нему? — задал себе вопрос Кэл. Боже, он скрывает и хранит в тайне секреты, как если бы сам был членом этой большой «семьи». Как если бы он был одним из тех поклонников, о которых писал Метро: которые под конец церемонии мазали губы кровью змеи — знак клятвы, что они никому не расскажут о том, свидетелями чего были.
Мактаггерт продолжал говорить, словно Кэла не было в машине:
— Я это сделаю. Я должен был это сделать несколько месяцев назад. Надо было плюнуть на все эти права и законы. Это стоило бы того, если бы мне удалось спасти жизнь хоть одного ребенка! Я сгоню этих идиотов, всех до последнего, кто замешан в этом дерьме, в тюремную камеру и буду давить на них, пока не расколятся.