— Из-за того, что Крис назвал во сне это имя? Кэл, ты знаешь, что Крис был очень огорчен смертью матери, это не первый его ночной кошмар…
— И разговаривал со своей матерью… Я знаю. И все это теперь имеет смысл, я имею в виду как часть плана. Лори, ее дух был… чем-то вроде связного, готовящего Криса к тому, чтобы быть призванным.
— Призванным? Что ты…
— Послушай, Тори, пожалуйста. Когда я только начинал изучать религию, Оскар Сезин сказал мне, что это не было простой случайностью. Он сказал мне, что боги избрали меня для выполнения некоей миссии и все происходит в соответствии с этим предначертанием. Даже смерть Лори — из-за чего я оказался здесь, свободным, чтобы влюбиться в тебя, — была предопределена судьбой. Позднее ты тоже сказала что-то похожее: что нам было предназначено встретить друг друга. Я тогда отвергал все это — мысль о том, что история спланирована и что все определяется судьбой, роком или кармой. И я по-прежнему пытаюсь противиться этому, но вряд ли смогу и дальше противостоять. Теперь я видел и знаю, что события контролируются. Я слышу, как Крис разговаривает с богом, я знаю, что именно за ним они охотятся все это время с тех пор, как он наткнулся на это жертвоприношение в парке. Я знаю, что причина того, что я начал изучать эту религию, заключалась в том, что меня заставили изучать ее. Меня подвели к тому, чтобы я понял это и был готов отдать богам то, что они потребуют.
Он почувствовал, как паника в его голосе нарастала, и понял, что и Тори тоже это услышала. Он пристально взглянул на нее, но не нашел никакого понимания, ни единого признака того, что она поняла его и согласилась с ним.
Она очень спокойно спросила:
— Что, по-твоему, боги хотят от тебя, Кэл?
— Разве ты не видишь? Они хотят Криса. Его жизнь. Они хотят от меня, чтобы я согласился принести в жертву Криса.
Произнесенные им слова ошеломили его самого, и он ужаснулся тому, что говорил. От произнесенного Крисом во сне имени до веры в то, что боги требуют жизнь его ребенка, — огромная пропасть, подобная расстоянию между здравым смыслом и безумием.
Он напряженно посмотрел на Тори и увидел на ее лице замешательство и неверие, но увидел и решимость быть с ним, что бы ни случилось.
Кэл сильно сжал ей руку.
— Может быть, мы должны увезти Криса из города, — сказал он. В его голосе слышалось нарастающее отчаяние. — Может быть, я должен… должен увезти его отсюда. Мы поедем…
Он замолчал, уставившись в одну точку. Разумеется, сама мысль о бегстве была нелепа. От чего он собирается убегать? Неужели он на самом деле поверил в то, что боги могут отнять у него сына?
Она положила свою руку на его.
— Кэл?
Он поднял глаза.
— Кэл, я поеду с тобой, куда бы ты ни поехал. Я сделаю все, что ты захочешь. Но я не думаю, что, уехав из города, мы решим этот вопрос. Ты должен… поверить в то, что с Крисом ничего не произойдет. Я уверена, что должен существовать кто-то в этой религии,
кто скажет тебе, что все в порядке, что не о чем беспокоиться.
Кэл медленно поднял голову и вздохнул. Он почувствовал, что улыбка появилась на его губах; это была печальная улыбка, в которой ирония смешалась с признанием своего бессилия. Некогда он полагал, что может излечить ее от религиозных предрассудков, а теперь начинал верить не только в то, что ее суеверия оказались правдой, но и в то, что они оказались намного более могущественными, чем она сама это утверждала, — более могущественными и более зловещими.
Может, он все это выдумал? Может, это было просто его разыгравшееся воображение? Он снова наклонился к ней.
— Помоги мне, — сказал он, чувствуя себя опустошенным, — помоги мне, Тори. Помоги мне спасти Криса.
Она долго сидела, молча держа его руку, и испытующе смотрела ему в глаза. Наконец сказала:
— Ты просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я для тебя сделала.
Глава 33
На следующее утро он сидел в своем кабинете и размышлял — это было единственное, что он мог делать.
Он поверил.
Но если ты на самом деле веришь в то, что детей приносят в жертву богам, которые могут овладевать людьми, если ты действительно Принимаешь это, то тогда ты также должен верить в то, что можешь взывать к ним, прося об их вмешательстве в судьбу, в события, происходящие в мире. И тогда ты должен поверить, что дети, принесенные в жертву, спасут мир.
Это означало, что ты сошел с ума.
Стал ли Квентин Кимбелл сумасшедшим?
Кэл постарался нормально провести свою первую лекцию в то утро. Но он не мог сосредоточиться. Несколько раз он упоминал об островах, находящихся в южной части Тихого океана, которые объединены под названием «Океания», и заметил, что каждый раз, когда он произносил это слово, беспокойный шепот проносился по аудитории. Наконец одна симпатичная первокурсница подняла руку и спросила, было ли слово «ориша», которое он произносил, эквивалентом «Океании» на полинезийском языке, и попросила произнести по буквам, чтобы записать.