Мысль о смерти Скотти Кимбелла была бы невыносима, даже если бы это была лишь история, лишь часть трагического прошлого одного из его ближайших друзей.
Но Кэл потрясен вдвойне: он знал историю пророчества. И сейчас, понимал он, все происходит точно так же, как было тогда с Кимбеллом.
Происходит с ним.
Он скрыл от Мактаггерта то, что ему было известно.
Он стал верующим.
Симптомы нарушения умственного равновесия, которые Кэл наблюдал у Криса, должно быть, так же порази ли Скотти Кимбелла. Теперь Кэл знал, что Кимбелл имел в виду, когда писал о своих переживаниях по поводу своего сына.
Резкий телефонный звонок оторвал его от размышлений. Он схватил трубку, подобно тому, как человек, находящийся без воздуха, может схватить кислородную маску, — свою соломинку, чтобы выжить.
— Тори! — закричал он. У него не было сил разговаривать ни с кем, кроме нее.
— Дорогой, что случилось?
Слава Богу!
— У тебя ужасный голос, — продолжала она. — Даже на автоответчике твой голос…
— Я не могу сейчас объяснить, — прервал он ее, — но я знаю, что я прав.
— Насчет чего?
— Насчет Криса. Его избрали. Я уверен в этом, избрали для того, чтобы принести в жертву. Мы должны…
— Дорогой, пожалуйста, ничего с Крисом не произойдет. Я обещаю тебе, он будет в безопасности. Мы сделаем все, что будет необходимо.
Он заметил, как медленно она говорит, делая упор на примирительные слова, словно она успокаивала ребенка, который боится темноты.
— Ты разговаривала с Вото? — спросил он. — Он поможет нам?
— Он согласился сделать предписание, — ответила она. — Сегодня вечером, как только закроется магазин.
— Он не может с нами встретиться пораньше?
— Но это же будет всего через четыре часа, — сказала она. — По-моему невозможно надеяться на большее.
Да, это будет довольно скоро, подумал он. Боги, если они существуют, планируют все на десятилетия, тысячелетия, на вечные времена. Четыре часа — ничто в их расписании.
— Хорошо, — сказал он, — вечером. Я встречу тебя там.
— В шесть, — согласилась она. — И, Кэл, он сказал, чтобы ты взял с собой яйцо.
— Яйцо, — повторил он. — Как приношение?
— Нет. Это ему нужно, чтобы сделать особого рода предсказание.
— Значит, он знает, о чем идет речь.
— Он знает, что отец беспокоится о жизни своего сына, — ответила Тори. — Я об остальном… не упоминала.
— Не упоминала! — вспыхнул Кэл. — Тори, откуда же, черт возьми, он может…
— Послушай, Кэл, — перебила она, ее голос стал жестче. — Как бы ты ни был убежден в своем предположении о человеческих жертвах, найдутся верующие, которых оскорбит подобное обвинение. Если Вото может сделать предсказание, из которого будет ясно, что Крису нечего бояться, что он вырастет сильным и здоровым и проживет долгую и счастливую жизнь, это удовлетворит тебя, не так ли?
— Да, — сказал Крис, — это то, что я хочу услышать от него.
— Ты это услышишь, дорогой, — сказала она, смягчив тон. — Надеюсь, что услышишь. Увидимся в шесть.
Когда он уже почти повесил трубку, ему показалось, что она произнесла еще три слова. Он знал, что они значили и что они должны были помочь.
Но они не помогли.
Глава 34
Он был у магазина скобяных изделий без двадцати шесть. Он больше не мог сидеть взаперти в своем кабинете, терзая себя мрачными фантазиями. Расхаживая взад и вперед у магазина, он искоса бросал взгляды через стеклянную дверь. Рамон Суарес-Вото стоял за прилавком, заворачивая покупки своих клиентов и рассчитываясь с ними.
Эта картина раздражала Кэла. Он снова спросил себя, как он может верить в то, что этот торговец поможет Крису, что Крису нужна именно такая помощь?
Точно в шесть часов помощник Вото перевернул табличку с надписью «закрыто», которая висела на двери с внутренней стороны. Через минуту Тори уже выходила из такси. Она выглядела эффектно в шляпе с опущенными полями и в сшитом на заказ шерстяном пальто — дань прохладной октябрьской погоде. Кэл удивился, что она так шикарно оделась из почтения к сантеро, но вдруг заметил, что из ее сумки торчат свернутые чертежи, и понял, что она пришла прямо с деловой встречи.
— Привет, дорогой, — она его поцеловала. — Давно ждешь? — спросила она таким тоном, как будто они встречались у ресторана или у театра, а не у священника Вуду, чтобы выслушать прорицание.