Кэл обнял Тори и вывел ее из квартиры.
На улице была ночь. Они стояли на тротуаре перед магазином под розовым светом неоновой вывески и молчали.
— Ты хочешь поехать домой? — спросила наконец Тори.
— Нет, я не могу. Я должен помочь Крису.
— Кэл… — Она потянулась к нему.
Кэл отшатнулся.
— Что? — резко спросил он. — Ты снова собираешься сказать мне, что я зря беспокоюсь? Черт побери, ты же сама все видела! Неужели на самом деле нужно это растолковывать? Богам нужна жизнь моего сына!
— Но он сказал, что Крис в безопасности, — напомнила она ему.
— Он лгал. Или говорил загадками. Может быть, он имел в виду — в безопасности с богами.
— Он сказал, что никто не собирается забирать его у тебя.
— Я не верю ему, — сказал Кэл и отступил в сторону.
— Куда ты идешь? — спросила она, следуя за ним. — Боже мой!
— Я не знаю. — Он так глубоко запустил руки в волосы, словно хотел проникнуть в собственный мозг, чтобы распутать свои мысли.
— Тогда идем со мной, — попросила она.
— Куда?
— Домой. К Крису.
Он продолжал идти вперед.
Она плелась за ним, пока они шли до следующего квартала.
— Послушай, дорогой, — наконец сказала она, — может быть, ты прав. Может, нам действительно ненадолго уехать? Если это поможет тебе почувствовать, что он в безопасности… Мы могли бы попутешествовать… Может быть, поехать в Европу или…
Он повысил голос, чтобы прервать ее:
— Как далеко нам надо уехать, — резко спросил он — чтобы удрать от богов?
— О Кэл, право же! — Она не сдержала своего раздражения. — Ты не можешь считать, что этот трюк с яйцом что-либо доказывает. Я видела всякого рода трюки во время священных ритуалов. Волшебство — это часть этой религии, всех древних религий. Тебе это должно быть так же хорошо известно, как любому другому. Это вовсе не означает, что должно случиться какое-то несчастье.
Он остановился и посмотрел ей в лицо.
— Тори, это было нечто большее, чем простой трюк. Яйцо все время находилось в поле нашего зрения, с тех пор как мы его купили. Одно из обычных двенадцати яиц, и оно превратилось в кровавое желе. — Он схватил ее за руки. — Тори, теперь я верю. Я чертовски хотел бы, чтобы я не верил. Я ужасно хотел бы, чтобы я никогда не слышал о Вуду, не изучал его. Но это невозможно, и теперь я не могу стереть из своей памяти то, что я видел, я должен поверить, что существуют значения, предсказания и тайные обряды, которые надо просто принимать, независимо от того, можно их объяснить или нет. И я знаю, что теперь должно произойти, потому что все это раньше уже произошло.
Она уставилась на него, не находя, что сказать. Мерцающий свет скользил по его лицу, постоянно смешивая свет и тени, так что лицо казалось то сердитым, то нежным и сочувствующим. Кэл оглянулся вокруг и увидел, что они стоят перед магазином электрических приборов, в витрине которого стояла целая серия широкоэкранных телевизоров; все они работали на одной и той же программе — на экранах был горящий многоквартирный дом.
— Что ты имел в виду, когда сказал, что все это раньше уже произошло? — спросила Тори.
Он снова посмотрел ей в лицо.
— В начале каждого десятилетия главные священники делают особое предсказание по раковинам — что-то вроде долговременного прогноза. Для этого десятилетия, должно быть, предсказано нечто вроде ужасной мировой катастрофы. Может быть, ядерная катастрофа. Сейчас делается все возможное для умиротворения богов, чтобы они изменили ход судьбы. И детей отдают в качестве приношения.
— Откуда тебе известно об этом особом предсказании?
— Я читал об одном из этих предсказаний, которое было сделано в 1939 году. Тогда была предсказана Вторая мировая война, концентрационные лагеря, Хиросима, смерть миллионов людей и все разрушения. И тогда было принято то же самое решение: возврат к человеческим жертвоприношениям. Но тогда вокруг этого поднялось столько шума, что babalaos отменили это решение и прекратили человеческие жертвоприношения. Я думаю, что есть верующие, которые утверждают, что если бы этого не случилось и если бы жертвоприношения продолжались, то боги услышали бы молящихся. И именно поэтому на этот раз их не удалось прекратить.
— Но даже если это правда, — сказала Тори, — почему ты думаешь, что одним из этих детей должен быть Крис?
Кэл покачал головой.
— Я не могу ответить на этот вопрос. Так же как я не могу объяснить тебе причины большей части из миллиарда на вид случайных событий, которые так или иначе составляют историю. События происходят. Одно событие влечет за собой другое, и образуется определенная система. Каким-то образом Крис и я попали в эту схему, мы стали ее частью — или, может быть, мы всегда были, — и теперь я знаю, куда это ведет…